Концепция правомерности в международном праве

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 

Докторант кафедры международного права РУДН Зам. начальника юридического отдела Московского финансово-юридического университета МФЮА кандидат юридических наук, доцент

Аннотация: 

Проблема укрепления и обеспечения правомерности современного международного права имеет сегодня большое значение. Все заметные события последнего времени, происходящие в международных отношениях, измеряются преимущественно критериями правомерности. В рамках концепции правомерности проверяются действия или бездействие основных субъектов международных отношений на предмет их соответствия принципам и нормам современного международного права. Концептуальная проблематика правомерности находится в центре внимания как при обсуждении вопросов, связанных с проведением военных операций, так и при оценке легитимности учреждений глобального управления. Вместе с тем, многие значимые теоретические аспекты концепции правомерности до сих пор в отечественной доктрине права мало разработаны. Данная статья вносит вклад в изучение названной проблематики.

Ключевые слова: 

Правомерность, законность, легитимность, полномочия, институты глобального управления.

Все заметные события последнего времени, происходящие в международных отношениях и в мировой политике, измеряются преимущественно критериями правомерности. В рамках концепции правомерности проверяются действия или бездействие основных субъектов международных отношений, вовлеченных в конкретные ситуации, на предмет их соответствия принципам и нормам современного международного права. Концептуальная проблематика правомерности находится в центре внимания как при обсуждении вопросов, связанных с проведением военных операций в рамках и вне миротворчества ООН, так и при оценке институциональной легитимности учреждений глобального управления, наделенными подобными полномочиями осуществлять функции глобального правления. В начале ХХI в. в повестке дня организации глобального управления появляются новые следующие вопросы, такие как: обладает ли в целом современное международное право достаточной правомерностью? Не возникла ли в нынешних условиях необходимость устроить международному праву проверку на предмет выяснения уровня его правомерности в соответствии с демократическими принципами? Несмотря на повышенный интерес международного сообщества к проблеме правомерности происходящих событий в мировой политике, научные разработки теоретических аспектов концепции правомерности, сущность и нормативное содержание правомерности в свете современного международного права по-прежнему остаются слабо разработанными. Не менее актуальным остается выяснение концептуальных аспектов легитимности важных направлений современного международного права как системы нормативного образования, регулирующей многообразные международные правоотношения. Термины «правомерность» и «правомерный» являются ключевыми в юриспруденции наряду с такими базисными категориями как «право» и «правовой». Однако ученые-правоведы трактуют их по-разному. Ряд из них определяет правомерность как соответствие деятельности или результатов деятельности субъектов права требованиям и дозволениям содержащейся в нормах права государственной воли. Т.е. под правомерностью понимается соответствие нормам права, закону, иными словами — законность[1]. Другие ученые-правоведы рассматривают понятие «правомерный» как синоним «совершаемого по праву, а также внутренне оправдываемого и признанного»[2]. Т.е. речь идет уже не только о законности, но и о легитимности. Сама проблема определения места и значения легитимности в международном праве является сравнительно новой в теории международного права. Дело в том что в недавнем прошлом в эпоху «холодной войны», когда главными критериями были реализм и рационализм, проблема легитимности не имела особого значения, интересы внешней политики ведущих государств преобладали над остальными. В условиях отсутствия глобального идеологического противостояния международное право заметно изменяется: расширяется его предметный охват, усиливается его влияние на национальное право, расширяется круг тех, к кому оно обращено, разнообразными становятся процедуры, при помощи которых создаются новые его нормы, а также ценностные установки, на которых базируется международное право. Учитывая происходящие процессы, на доктринальном уровне выдвинута точка зрения, согласно которой международное право стало трансформироваться в некую форму международного правления, и в силу этого обстоятельства возникла необходимость в пересмотре его законного характера[3]. Зачастую законность и легитимность — явления совпадающие, однако между ними возможны и противоречия. Так, любая власть, избранная и осуществляющая свои полномочия в соответствии с законом, — законна. В то же время, она может быть нелегитимна, т.е. не пользоваться авторитетом, не признаваться первичным источником власти. Или, другой пример, любые законы, принятые в надлежащих правовых формах и процедурах, — легальны. В то же время, они могут быть нелегитимными, т.е. не одобряться и, как следствие, не соблюдаться гражданами, если такие законы не соответствуют нормам справедливости, общедемократическим ценностям, установкам, сложившимся у большинства населения страны. Профессор Р.З. Лившиц, который одним из первых ввел политологический термин легитимность в отечественную теорию права, пишет: «Если законность характеризует нормативные акты относительно права, то легитимность отражает соответствие закона в определенное время конкретному типу общественного правосознания»[4]. Поэтому легальность выступает как мера объективного (позитивного) права, это соответствие поведения субъекта права норме права. А легитимность — это мера субъективного права, она вытекает из правоотношений между субъектами права. Юрист-международник профессор С.В. Черниченко в своей работе «Очерки по философии и международному праву» отмечает, что «легитимность — понятие естественно-правовое и имеет нравственные корни, наиболее стабильные, наиболее «высокие» нормы человеческой морали в своей основе»[5]. Ученый признает, что легитимность во внутригосударственной и международной сфере выходит за пределы позитивного права. Соотношение легальности и легитимности весьма значимо при характеристике многих правовых норм, явлений и институтов. Нам представляется, что категория «правомерность» включает в себя в качестве неотъемлемых составных, взаимосвязанных и взаимодополняющих частей оба понятия: и понятие законности, и понятие легитимности. Следует заметить, что в международном праве термин «правомерность» применяется в разных контекстах, однако в большинстве случаев он служит для обоснования полномочий субъекта и означает его способность принимать обязательные для исполнения решения, создавать имеющие обязательную силу нормы. Можно выделить три главных элемента, на которых основывается концепция правомерности, а именно: источник, процедура и результат полномочий. Во-первых, полномочия могут иметь правомерный характер благодаря источнику своего происхождения. Как известно, правомерность международного публичного права основывается на согласовании воли государств, поскольку специфика международного права состоит в том, что оно является продуктом межгосударственных (межправительственных) договоров. Правомерность проявляется двояко: а) международная правомерность достигается через посредство договоров, заключаемых правительствами; б) таким образом обеспечивается и внутренняя правомерность (законность и легитимность). Т.е. в идеале правомерны международные соглашения, заключенные законными и легитимными правительствами законных и легитимных государств, не противоречащие признанным нормам международного права. Источником международной правомерности, таким образом, оказывается внутренняя законность и легитимность государств и правительств. Однако здесь возникает другая проблема: кто будет судить о легитимности государства и его власти. Профессор С.В. Черниченко считает, что «в межгосударственной сфере власти государства, как правило, сами оценивают собственную легитимность» [5]. Действительно, декларативная теория признания (которая отражает реальное состояние межгосударственных отношений и является господствующей доктриной) основана на том, что государство как субъект международного права или представляющая его власть существуют независимо от их признания другими участниками межгосударственных отношений и что акт признания носит констатирующий характер. В этом вопросе нам представляется, что последнее слово все-таки принадлежит международному сообществу. Речь идет о международно-правовой оценке легитимности появления нового государства или власти в государстве, возникшей неконституционным путем. Дело в том, что мировое сообщество обладает определенными международно-правовыми средствами, способными повлиять на нелегитимное государство или власть (в качестве примера можно привести свержение режима талибов в Афганистане). В доктрине выдвигаются различные условия, например, профессор Ф. Тесон считает, что международно-правовая легитимность «должна предписывать, чтобы государства уважали права человека как предварительное условие для присоединения к международному сообществу»[6]. Во-вторых, полномочия международных организаций имеют правомерную основу в том случае, если соответствующее решение принимается в ходе определенных процедур, которые отвечают соответствующим требованиям и являются законными. Нормы, касающиеся создания международных организаций, а также правила, касающиеся процессов принятия решений, следует рассматривать именно с этой точки зрения. Например, согласно п. 3 ст. 27 Устава ООН, решения Совета Безопасности по непроцедурным вопросам «считаются принятыми, когда за них поданы голоса девяти членов Совета, включающие совпадающие голоса всех постоянных членов» (правило единогласия). Несмотря на то, что правило единогласия с самого начала создания ООН вызывает горячие споры среди государств — членов ООН, но именно оно является механизмом сдерживания и противовесов и служит инструментом для выработки и принятия взвешенных, согласованных решений, которые будут правомерными. Кроме того, полномочия будут правомерными в том случае, если орган действует в рамках своей компетенции и изначально полученного мандата. Так, по мнению профессора Аби-Сааба, Совет Безопасности ООН нередко расширительно толкует свои полномочия, закрепленные в гл. VII Устава ООН. В частности, опираясь на эти нормы, Совет Безопасности выступал в качестве международного законодателя в отношении борьбы с международным терроризмом[7] и нераспространением оружия массового уничтожения[8]. Учреждение уголовных судов ad hoc (Международных уголовных трибуналов по бывшей Югославии и по Руанде) также можно рассматривать как действия по установлению новых правовых норм. Даже с учетом того факта, что законотворческая деятельность Совета Безопасности ООН осуществлялась в русле процессов, которые не отличались от обычных процедур принятия решений в процессе деятельности этого органа, а различие между функциями применения законов и их принятием часто было неявным и относительным, нельзя не отметить очевидность того, что те решения Совета Безопасности, о которых идет речь, являются из ряда вон выходящими. В связи с этим возникает нерешенная проблема: Является ли первоначальное согласие государств — членов ООН, выраженное ими при ратификации Устава ООН, адекватным механизмом обеспечения правомерности? К сожалению, современный этап функционирования международных организаций характеризуется тенденцией расширения круга их полномочий и функций зачастую путем превышения изначально полученного мандата[9]. Особенно это наблюдается в деятельности институтов глобального управления. Наряду с ООН к международным институтам глобального управления можно отнести разного рода международные организации, построенные на многосторонней основе: Всемирную торговую организацию (ВТО), Международный валютный фонд (МВФ), различные экологические организации, судебные учреждения, в том числе недавно учрежденный Международный уголовный суд (МУС) и др. Данные организации функционируют как своего рода правительства и обладают широкими полномочиями. Вопрос о правомерности подобных организаций глобального управления имеет большое значение в силу ряда причин. Хотя они в редких случаях прибегают к непосредственному осуществлению своих властных полномочий в отношении отдельных граждан, членство в этих организациях нельзя считать подлинно добровольным. Дело в том, что правительство страны, стремящейся быть успешно и эффективно интегрированной в мировую экономику, в обязательном порядке должно думать о вступлении в ВТО, которое, в свою очередь, связано с необходимостью принять большое число обязательств. Или, если бедные страны идут наперекор политике МВФ и Всемирного банка, они неизбежно сталкиваются с проблемами привлечения иностранных инвестиций. Нормы и правила, принятые в институтах глобального управления все в большей степени затрагивают то, что раньше было принято называть сферой внутренней политики, и избежать влияния этих норм и правил сложно. Некоторые институты глобального управления и вовсе в значительной степени ограничивают государственный суверенитет. Так, на протяжении 90-х гг. XX в. ООН фактически взяла на себя функции правления в Восточном Тиморе (Лешти), Боснии и Косово. Деятельность упомянутых институтов затрагивает благосостояние и интересы огромного числа людей. Решения о займах Всемирного банка или решения о выделении средств Глобальному фонду по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией являются вопросами жизни и смерти для народов Азии и Африки. Политика ВТО по предоставлению субсидий в области сельского хозяйства и в области налогообложения импорта напрямую затрагивает интересы и благосостояние фермеров во всем мире. С учетом этих факторов, критерии правомерности несут социальную функцию и должны быть основополагающими при анализе деятельности институтов глобального управления. И, в-третьих, полномочия будут считаться правомерными, исходя из полученного в итоге их осуществления результата. В том случае, если деятельность какого-то конкретного полномочного органа, например, международного суда или трибунала, учрежденного в соответствии с действующими нормами и принимающего решения в соответствии с установленными процессуальными правилами, не приводит к результатам, которые ожидает от него международное сообщество, в интересах которого он и был создан, то, в конечном итоге, это может привести к постепенной утрате данным органом своей правомерности. В этом смысле показательным является судьба Комиссии ООН по правам человека. Разочарование государств — членов ООН деятельностью этой Комиссии привело к ее роспуску и учреждению нового органа — Совета ООН по правам человека. Исходя из анализа трех вышеназванных элементов, можно оценить полномочия различных субъектов международных отношений с точки зрения правомерности. Эти элементы способствуют ответу на вопрос: означают ли происходящие в международном праве изменения, что оно утратило в целом или частично необходимую юридическую силу, обеспечивающую его исполнение и являющуюся основой его легитимности? К сожалению, многие западные исследователи сегодня отвечают на этот вопрос положительно. Профессор С.В. Черниченко, наоборот, считает, что «какие бы не претерпевали изменения подходы к легитимности государств и их власти в международном праве, о легитимности межгосударственного сообщества в целом речи идти не может»[5]. Мы согласны с мнением профессора С.В. Черниченко. Более того, мы считаем обоснованным говорить о дальнейшем развитии международного права с целью укрепления его легитимности. В этом отношении можно выделить два подхода диаметрально противоположных по своей сути. Сторонники первого подхода считают, что международному праву не хватает законности, в частности, в сравнении с национальным демократическим управлением, и по этой причине «международное право следует наделить меньшими властными полномочиями»[10]. Развитие международного права и повышение его правомерности сторонники данного подхода видят в усилении влияния национальных парламентов и национальных исполнительных органов на международные отношения. Приверженцы другого подхода, напротив, полагают, что в результате происходящих в мире глобальных изменений, возникает необходимость в увеличении роли международного права в целом и изменении статуса международных организаций — их влияние и уровень ответственности должны быть повышены в целях создания структур, которые возьмут на себя выполнение государственных функций[11]. Современное международное право вышло на новый качественный уровень, который можно охарактеризовать как международное правление, правомерность которого необходимо признать. Очевидно, что проблема укрепления и обеспечения правомерности современного международного права приобретает все большую значимость. Применение права — привилегия государств, и именно государства должны обеспечивать необходимую легитимность права. Согласие государств и использование национальной процедуры для имплементации международных обязательств, включая последующее одобрение полномочными национальными органами власти, являются главным источником обеспечения правомерности. Дополнительные возможности могут быть изысканы и на международном уровне. Основной упор тут должен делаться на усилении правомерности в деятельности органов международного правления и их обязанность действовать строго в рамках первоначально полученных полномочий. При этом исключительно важно, чтобы поиск путей по преодолению кризиса правомерности в международном праве велся в пределах существующих правовых рамок, таким образом, чтобы выработать четкий нормативный стандарт, который удовлетворял бы стандартам законности и легитимности одновременно. ЛИТЕРАТУРА -------------------------------------------------------------------------------- [1] Большой юридический словарь. Под ред. Сухарева А.Я. – М, 2006. С. 573. [2] Юридический энциклопедический словарь. Под ред. Марченко М.Н. – М, 2003, С. 333. [3] Heiskanenn V.V. Introduction // Coicaund J.-M., Heiskanenn V.V. (eds). The legitimacy of International Organizations. — 2001. — P. 22. [4] Лившиц Р.З. О легитимности закона // Теория права: новые идеи. — М., 1995. — С. 20. [5] Черниченко С.В. Очерки по философии и международному праву. —М., 2009. — С. 745, 747, 748. [6] Teson F.R. A philosophy of International Law. — Boulder, Colo, 1998. — P. 2. [7] S/Res.1373 (2001), 28 September 2001; S/Res.1540 (2004), 28 April 2004; S/Res.1673 (2006), 27 April 2006. [8] Abi-Saab G. The Security Council as legislator and as Executive in its fight against Terrorism and against proliferation of Weapons of mass destruction: The question of legitimacy. —2007. — P. 109. [9] Alvarez J.E. Constitutional interpretation in international organizations // Coicaund J.-M., Heiskanenn V.V. (eds). The legitimacy of International Organizations. — 2001. —P. 18. [10] Young Е.А. The Trouble with Global Constitutionalism // Texas International Law Journal. — 2003. — № 38. — P. 527; Rabkin J. Law Without Nations? Why Constitutional Government Requires Sovereign States. — 2005. — P. 69–70. [11] Falk R., Strauss A. On the creation of a Global Peoples Assembly: Legitimacy and the Power of popular sovereignty // Stanford Journal of International Law. — 2000. — № 36. — P. 191.

ЛИТЕРАТУРА: 

[1] Big Law Dictionary. Ed. Sukharev A.Y.– М - 2006. - P. 573. [2] Law Encyclopedic Dictionary. Ed. Marchenko M.N.– М - 2003 - P. 333. [3] Heiskanenn V.V. Introduction // Coicaund J.-M., Heiskanenn V.V. (eds). The legitimacy of International Organizations. — 2001. — P. 22. [4] Livshits R.Z. On the Legitimacy of Law // The Theory of Law: new ideas — М. - 1995. — P. 20. [5] Chernichenko S.V. The Essay About Philosophy and International Law—М. - 2009. — P. 745. [6] Teson F.R. A philosophy of International Law. — Boulder, Colo, 1998. — P. 2. [7] S/Res.1373 (2001), 28 September 2001; S/Res.1540 (2004), 28 April 2004; S/Res.1673 (2006), 27 April 2006. [8] Abi-Saab G. The Security Council as legislator and as Executive in its fight against Terrorism and against proliferation of Weapons of mass destruction: The question of legitimacy. —2007. — P. 109. [9] Alvarez J.E. Constitutional interpretation in international organizations // Coicaund J.-M., Heiskanenn V.V. (eds). The legitimacy of International Organizations. — 2001. —P. 18. [10] Young Е.А. The Trouble with Global Constitutionalism // Texas International Law Journal. — 2003. — № 38. — P. 527; Rabkin J. Law Without Nations? Why Constitutional Government Requires Sovereign States. — 2005. — P. 69–70. [11] Falk R., Strauss A. On the creation of a Global Peoples Assembly: Legitimacy and the Power of popular sovereignty // Stanford Journal of International Law. — 2000. — № 36. — P. 191.

Заголовок En: 

The concept of lawfulness in international law

Аннотация En: 

The problem of strengthening and ensuring of lawfulness in modern international law is very important today. All recent significant events in international relations are measurable in accordance with the criterions of lawfulness. The concept of lawfulness is using for checking activity and inactivity of subjects in international sphere regarding the correspondence to international law principles and norms. The concept of lawfulness is the central issue in the discussions about military operations or legitimacy of institutions of the global management. Nevertheless, many important theoretical aspects of the lawfulness are poorly understood in the Russian doctrine of law. The present article makes a contribution to researching on the above-mentioned topic.

Ключевые слова En: 

Lawfulness, legality, legitimacy, authority, institutions of the global management.