Квалифицирующие признаки хулиганства и их значение

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 

кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного права Московского университета МВД России

Аннотация: 
В статье речь идет о правовой природе, сущности и значении квалифицирующих призна-ков хулиганства по уголовному законодательству Российской Федерации. Любое пре-ступление, в том числе хулиганство, совершается при наличии определенных, присущих конкретному деянию обстоятельств. Эти обстоятельства могут как снизить, так и повысить характер и степень общественной опасности деяния, могут повлиять на ква-лификацию преступления и должны учитываться при назначении наказания. Сделан вы-вод о том, что хулиганство следует признавать совершенным группой лиц по предвари-тельному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. В содержание предварительного сговора, как правило, входит соглашение о функциях каждого из соучастников, а также о самом преступлении, при этом предварительность сговора означает, что он должен предварять преступление, то есть он должен быть совершен за какое-то время до него.
Ключевые слова: 

хулиганство, квалифицирующий признак, преступление, уголовная ответственность, общественная опасность, суд, уголовный кодекс, УК РФ, Россия, РФ.

     Любое преступление, в том числе хулиганство, совершается при наличии определенных, присущих конкретному деянию обстоятельств. Эти обстоятельства могут как снизить, так и повысить характер и степень общественной опасности деяния, могут повлиять на квалификацию преступления и должны учитываться при назначении наказания.

     Анализ положений науки уголовного права и УК РФ показывает, что в российском уголовном законодательстве имеются два вида отягчающих обстоятельств. Одни из них имеют значение лишь для определения наказания лицу, совершившему преступление. Эти обстоятельства закреплены в ст. 63 УК РФ и носят название «обстоятельства, отягчающие наказание». Другие обстоятельства, отягчающие ответственность за конкретное преступное деяние, выступают как признаки определенного состава преступления, влияющие на его квалификацию и, как следствие, на наказание, назначаемое за его совершение. Эти признаки в науке уголовного права получили наименование «квалифицирующие признаки преступления».

     Л.Л. Кругликов указывает, что квалифицирующими являются признаки состава преступления, которые свидетельствуют о резко повышенной, по сравнению с отраженной при помощи признаков основного состава, общественной опасности деяния (и лица, совершившего это деяние) [23, стр. 56-64].

     По мнению Л.В. Горбуновой, квалифицирующие признаки конкретного состава преступления используются в законе для конструирования состава того же преступления, характеризующегося повышенной общественной опасностью. Они влекут установление более строгой санкции в соответствующей части статьи УК, то есть образуют новое основание повышенной уголовной ответственности. Совершение преступления при наличии обстоятельств, отягчающих наказание, напротив, не образует нового основания уголовной ответственности, а суд назначает наказание в пределах санкции статьи УК без квалифицирующих признаков [16, стр. 6].

     При квалификации преступления и назначении наказания за его совершение следует учитывать, что, если отягчающее обстоятельство прямо предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК в качестве признака преступления, оно не может повторно учитываться при назначении наказания за преступление. Иными словами, обстоятельства, предусмотренные в ст. 63 УК РФ, конкретизируются в статьях Особенной части УК РФ. При этом они являются квалифицирующими признаками состава преступления и тем самым позволяют надлежащим образом дифференцировать общественную опасность конкретного деяния по сравнению с той, которая была выражена признаками основного состава преступления [24, стр. 4-16].

     Еще раз отметим, что в  ч. 2 ст. 213 УК РФ в редакции, действовавшей до 8 декабря 2003 г., предусматривались следующие квалифицирующие признаки хулиганства:

-      совершение хулиганства группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

-      совершение хулиганства, связанного с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка;

-      совершение хулиганства лицом, ранее судимым за хулиганство.

     В части 3 ст. 213 предусматривалось особо квалифицированное хулиганство – совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. В действующей ныне редакции ст. 213 УК РФ перечень квалифицирующих признаков хулиганства был существенно уменьшен. Вооруженное совершение хулиганских действий теперь отнесено к основному составу хулиганства (ч. 1 ст. 213 УК РФ). Кроме того, из Общей части УК РФ была исключена ст. 16, устанавливавшая уголовно-правовые положения о неоднократности преступлений. Как следствие этого, из состава статей Особенной части УК РФ, в том числе из ст. 213 УК РФ, были исключены квалифицирующие признаки преступлений, указывающие на неоднократное совершение преступлений (общая неоднократность) и на наличие у преступника предшествующей судимости за совершение тождественного или однотипного преступления (специальная неоднократность). Вместе с этим из состава хулиганства было исключено указание на такой его признак, как совершение группой лиц.

     Таким образом, в соответствии с новой редакцией ч. 2 ст. 213 УК РФ содержит в себе следующие квалифицирующие признаки хулиганства:

-      его совершение группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

-      его совершение, связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка.

 

     Исходя из положений с ч. 2 ст. 35 УК РФ хулиганство следует признавать совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. В содержание предварительного сговора, как правило, входит соглашение о функциях каждого из соучастников, а также о самом преступлении, при этом предварительность сговора означает, что он должен предварять преступление, то есть он должен быть совершен за какое-то время до него [17, стр. 80].

     Из части 1 ст. 35 УК РФ вытекает и следующее положение: для того, чтобы признать хулиганство совершенным группой лиц, должно быть не менее двух участников. В статье 32 УК РФ указывается, что соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Поэтому необходимо отметить, что действия признаются хулиганскими, если являются в определенной степени согласованными, то есть каждый из соисполнителей осознавал, что участвует в совместном совершении преступления с предварительным сговором.

     Так, действия К. и С. судом обоснованно были квалифицированы как хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору. В приговоре суд указал, что предварительная договоренность между подсудимыми на совершение хулиганства с применением предметов в качестве оружия была достигнута до совершения хулиганства. Из показаний К. на предварительном следствии следует, что еще до того, как он и С. зашли в помещение клуба, он (К.) сказал, что он и С. пойдут в помещение клуба разбираться с А., взяв с собой бейсбольные биты. Указанное согласуются с показаниями С. на предварительном следствии, согласно которым до совершения хулиганства К., убедившись через Б., что потерпевший в клубе, предложил идти в клуб, после чего они оба взяли с собой бейсбольные биты и зашли в помещение клуба. Из показаний свидетеля В. следует, что до совершения хулиганских действий к А. подошла Б., что-то ему сказала, затем она подошла к нему, сказав, что его не тронут. Подсудимые зашли в помещение клуба с бейсбольными битами, хулиганские действия подсудимых носили совместный и согласованный характер, оба наносили удары битами А., не тронув знакомого последнего В. Согласно явке с повинной К. хулиганские действия в клубе были совершены им по предварительному сговору и совместно с С. Указанное полностью подтверждает наличие сговора на совместные хулиганские действия у подсудимых, на совместное применение ими деревянных бит в ходе хулиганства [36].

     В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», по этому вопросу отмечается, что при  решении  вопроса  о  квалификации  таких  действий  по ч. 2 ст.  213  УК  РФ судам следует иметь в виду, что предварительная договоренность  должна  быть  достигнута  не  только  о  совершении совместных  хулиганских  действий,  но  и  о  применении оружия или предметов,  используемых в качестве оружия, либо о совершении таких действий   по   мотивам   политической,   идеологической,  расовой, национальной  или  религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти  или  вражды  в  отношении  какой-либо  социальной группы любым   из  соучастников.  Для  квалификации  содеянного  не  имеет значения,  всеми  ли  лицами,  договорившимися  о совершении такого преступления,  применялись  оружие  или  предметы,  используемые  в качестве оружия. В случае  если  одно  лицо  в  ходе  совершения  совместных противоправных  действий  при отсутствии предварительного сговора с другими  участниками  преступления  применило  оружие или предметы, используемые в качестве оружия,  либо  продолжило  хулиганские действия   по   мотивам   политической,   идеологической,  расовой, национальной  или  религиозной ненависти или вражды или по мотивам ненависти  или  вражды  в  отношении  какой-либо социальной группы, содеянное  им при наличии к тому оснований подлежит квалификации по соответствующему  п.  ч.  1  ст.  213 УК РФ (статья 36 УК РФ).

     Действия   других  участников,  не  связанных  предварительным сговором  и  не  применявших  оружие  или  предметы, используемые в качестве  оружия,  а  также  не  совершавших преступные действия по мотивам  политической,  идеологической,  расовой,  национальной или религиозной  ненависти  или  вражды  либо  по мотивам ненависти или вражды  в  отношении  какой-либо  социальной  группы,  не  образуют состава  указанного  преступления.  При  наличии  к  тому оснований такие  действия  могут  быть квалифицированы как мелкое хулиганство (ст. 20.1 КоАП РФ).

     Таким образом, хулиганство признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвуют два или более лица, которые действовали совместно, с прямым умыслом и хулиганским мотивом, грубо нарушили общественный порядок и выразили явное неуважение к обществу своими действиями, применив при этом оружие или иные предметы, используемые в качестве оружия, либо действовали без применения этих предметов, по мотивам, указанным в п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ.

     Вместе с этим содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», рекомендации отвечают не на все проблемные вопросы юридической оценки групповых хулиганских действий.

     Нередко в процессе квалификации и расследования преступлений возникает вопрос о том, должны ли все лица, входящие в группу, быть достигшими возраста уголовной ответственности или вменяемыми, либо даже если лишь один соучастник достиг возраста уголовной ответственности, его действия следует квалифицировать как групповое преступление. Данная проблема до сих пор не получила однозначного решения ни среди ученых-юристов, ни среди правоприменителей.

     Эта проблема появилась во многом из-за разночтений, содержащихся в различных постановлениях Пленума Верховного Суда РСФСР и РФ. Так, в п. 9 Постановления «О судебной практике по делам об изнасиловании» [28, стр. 456-461] указывалось, что действия участника группового изнасилования подлежат квалификации по ч. 3 ст. 117 УК РСФСР, то есть как групповое изнасилование, независимо от того, что остальные участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости либо в силу требований ст. 10 УК РСФСР, то есть недостижение возраста уголовной ответственности {1}. Подобное положение содержалось и в Постановлении Пленума ВС РСФСР «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» от 23.06.1966 г. с изменениями и дополнениями, внесенными постановлениями от 21.12.1993 г. и 25.12.1996 г. В другом случае в п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» указывается, что в случае совершения кражи несколькими лицами без предварительного сговора их действия следует квалифицировать по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ по признаку «группа лиц», если в совершении этого преступления совместно участвовало два или более исполнителя, которые, в силу ст. 19 УК РФ, подлежат уголовной ответственности за содеянное [29].

     Обратимся к материалам научных исследований по данному вопросу. По мнению Р.Р. Галиакбарова, «не являются вариантом соучастия в преступлении… случаи квалификации как группового изнасилования фактов совместного совершения преступления субъектом с лицами, которые не подлежат ответственности в силу недостижения возраста субъекта преступления или невменяемости» [12, стр. 36-37]. Вместе с тем он указывает, что «такие проявления группы хотя и не представляют собой соучастия в преступлении, но могут иметь самостоятельное правовое значение и учитываться как способ совершения преступления, характеризующий объективные признаки посягательства» [12, стр. 36-37]. Применительно к рассматриваемому вопросу в отношении состава ст. 213 УК РФ Ю.И. Жих считает возможным квалификацию действий как групповое хулиганство, когда одно или несколько лиц не подпадают под признаки субъекта преступления [21, стр. 19]. В обоснование своего мнения она ссылается на вышеприведенные нами Постановления Пленума Верховного Суда. Этой же точки зрения придерживается В.М. Шинкарук [41, стр. 16]. Мы с подобным мнением не соглашаемся.

     Нам представляется, что решение данного вопроса необходимо осуществлять в соответствии с действующим на сегодняшний день уголовным законом и постановлениями Пленума ВС РФ. В соответствии со ст. 19 УК РФ уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного УК. С учетом того, что не достигшее возраста уголовной ответственности или невменяемое лицо не является субъектом преступления, а также поскольку основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего в себе все признаки состава преступления, такое лицо считается не совершившим преступление. В соответствии с п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» отмечалось, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста или невменяемости, не создает соучастия, а при совершении преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности по указанным выше основаниям, лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в совершение этого преступления, в силу ч. 2 ст. 33 УК РФ несет ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения [30]. Таким образом, лицо, совершающее преступление совместно с лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности или невменяемым, является исполнителем этого преступления, а не соучастником такого лица. Поэтому, если лицо юридически является единственным исполнителем преступления, оно не может нести уголовную ответственность за это же преступление как за совершенное группой лиц.

     Следует отметить, что в  постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», отмечается, что «при квалификации действий виновного как хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, суды должны исходить из требований, предусмотренных частью 2 статьи 35 УК РФ». На фоне этой, казалось бы, четкой и ясной позиции странным выглядит положение, содержащееся в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 2000 г.: «Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или в виду невменяемости» [4].

     Некоторыми учеными это положение было воспринято положительно, и необходимость квалификации как группового преступления в подобных случаях обосновывалась, во-первых, тем, что в ст. 32 УК РФ нет указания именно на лиц, обладающих признаками субъекта преступления; во-вторых, тем, что такая квалификация позволяет отразить повышенную общественную опасность подобных посягательств [33, стр. 51-53].

     Вместе с этим содержание ч. 1 ст. 35 УК РФ свидетельствует о том, что участниками группового преступления могут быть только исполнители, а исполнителями преступления по смыслу ч. 2 ст. 33 УК РФ могут быть только лица, обладающие признаками субъекта преступления. Л.А. Прозументов и А.В. Шеслер справедливо отмечают, что доведение критикуемой позиции до абсурда может привести к выводу о том, что все участники группового посягательства и даже соучастники не обладают признаками субъекта преступления. Кроме того, критикуемая позиция порождает достаточно сложную и практически не разрешимую с позиций уголовного закона проблему, суть которой состоит в необходимости законодательного закрепления минимальных возрастных границ и границ расстройства психики лиц, не являющихся субъектами преступления, но могут быть признаны участниками преступной группы. Поэтому фактические участники совместно совершенного преступления, не являющиеся его субъектами, могут быть признаны участниками группы не в уголовно-правовом, а в криминологическом значении. Такое участие и его общественная опасность тоже получают уголовно-правовую оценку через нормы о непосредственном совершении преступления. Однако эта оценка влечет уголовно-правовые последствия только для того участника группового посягательства, который является субъектом преступления, а фактические участники должны подвергаться криминологическому воздействию [32, стр. 124-126].

     На основании вышеизложенного следует прийти к выводу о том, что квалификация хулиганства как совершенного группой лиц или группой лиц по предварительному сговору возможна только при наличии, как минимум, двух лиц, подлежащих уголовной ответственности согласно положениям ст. 19 УК РФ, то есть лиц, достигших возраста уголовной ответственности.

     При рассмотрении проблемных вопросов квалификации группового хулиганства нельзя обойти вниманием положения ст. 36 УК РФ, характеризующие  эксцесс исполнителя. Эксцессом исполнителя преступления признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников, вследствие чего они уголовной ответственности не подлежат. При хулиганских действиях эксцессом исполнителя следует признавать не только совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников, но и совершение исполнителем действий, не охватывающихся умыслом других соисполнителей, производимых в рамках совместно совершаемого преступления. В этом случае речь идет не о количественном эксцессе, когда один из соучастников совершает большее количество преступлений, а о качественном эксцессе, когда один из соучастников совершает то же преступление, но в более тяжкой его форме [35, стр. 8-10]. Так, справедливо были признаны эксцессом исполнителя действия Т., который совершил хулиганские действия совместно с Е. при следующих обстоятельствах. Е. и Т. заранее договорились о совершении хулиганства, и в то время, когда Е. избивал потерпевших Ш. и Р., Т. удерживал пытавшегося пресечь эти действия Г., приставив нож к его горлу. Затем Е. и Т. совместно нанесли Г. удары ногами. С учетом того, что нож во время совершения хулиганства применял Т., а также того, что ни органами следствия, ни судом не установлено предварительной договоренности между Е. и Т. о применении последним ножа, а также не выяснено, знал ли Е. о наличии у Т. ножа, действия Т., применившего нож, были признаны эксцессом исполнителя, а действия Е. переквалифицированы с ч. 3 ст. 213 УК РФ на п. «а», «б» ч. 2 ст. 213 УК РФ [5]. Подобные судебные решения выносились и при действии УК 1960 г. [6] Конечно, в указанном случае речь правильнее было бы вести об эксцессе соучастников, однако в УК РФ нормы о таком виде эксцесса отсутствуют.

     Сложным и до сих пор не получившим однозначного решения является вопрос об определении вида соучастия в группе лиц по предварительному сговору. Одни ученые считают, что в данной группе возможно лишь соучастие в форме соисполнительства [11, стр. 174-17], [20], [19, стр. 12]. Другие считают, что в группе лиц по предварительному сговору возможно как соучастие в форме соисполнительства, так и соучастие с распределением ролей [22, стр. 120], [14, стр. 16], [35].

     Соисполнительство представляет собой форму соучастия, при которой все соучастники действуют совместно и непосредственно выполняют действия, входящие в объективную сторону преступления. При этом каждый из них может выполнять эти действия целиком либо только частично, но в сложении совместных усилий соучастников достигается единая и охватываемая единым умыслом преступная цель. В случае когда присутствует соучастие с распределением ролей, один или несколько исполнителей выполняют действия, входящие в объективную сторону преступления, а действия других соучастников (организатора, подстрекателя, пособника), как правило, находятся за рамками объективной стороны состава преступления.

     По мнению В.С. Комиссарова, в тех случаях, когда группа лиц по предварительному сговору предусматривается в Особенной части УК как квалифицирующий признак преступления, она должна состоять только из соисполнителей. В других случаях, когда группа лиц по предварительному сговору не рассматривается как квалифицирующий признак преступления, вполне возможно юридическое распределение ролей среди соучастников [25, стр. 424-426]. Л.Д. Ермакова указывает, что о распределении ролей в группе лиц, действующей по предварительному сговору, следует говорить только в техническом смысле, при этом лица, совершившие хулиганские действия, должны выполнять действия, входящие в объективную сторону преступления [20, стр. 62]. Исходя из этой позиции можно прийти к выводу о том, что действия соисполнителей в групповом хулиганстве следует квалифицировать по ч. 2 ст. 213 УК РФ. В случае, когда имеет место совершение хулиганства одним лицом – исполнителем – в совокупности с наличием лиц, выполняющих функции подстрекателя, организатора или пособника, действия исполнителя надлежит квалифицировать по ч. 1 ст. 213 УК РФ, а действия прочих лиц – по соответствующим пунктам ст. 33 и ч. 1 ст. 213 УК РФ. Подобная позиция, хотя и применительно к другим преступлениям, в последнее время находит свое отражение в ряде постановлений Президиума Верховного Суда РФ [8].

     Но существует и другая точка зрения, согласно которой распределение ролей на исполнителя, подстрекателя, пособника и организатора в группе лиц по предварительному сговору возможно не только в техническом плане, но и в виде соучастия в полном смысле этого слова [14, стр. 16]. Данная точка зрения основывается на том, что в ч. 2 ст. 35 УК РФ, в отличие от ч. 1 этой статьи, не указывается, что все участники группы лиц по предварительному сговору должны быть именно соисполнителями преступления, а указывается на лиц, заранее договорившихся о совершении преступления. В соответствии с этой точкой зрения действия исполнителя надлежит квалифицировать непосредственно по ч. 2 ст. 213 УК РФ, а действия других соучастников – по ч. 2 ст. 213 УК РФ со ссылкой на соответствующие пункты ст. 33 УК РФ. Данная точка зрения представляется правильной, поскольку она основывается, прежде всего, на конструкции уголовно-правовой нормы, содержащейся в ч. 2 ст. 35 УК РФ.

     В соответствии с ч. 3 ст. 35 УК РФ хулиганство признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Устойчивость в рамках организованной группы зачастую характеризуется наличием отработанного плана и способов совершения посягательства, подготовкой орудий и средств, заранее обусловленным выполнением действий, облегчающих совершение деяния, намеренным созданием условий для последующего его совершения [13].

     Об устойчивости группы могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между членами, согласованность их действий, длительность существования и т.д. Стабильность состава во многом определяет и другие признаки организованной преступной группы: в ней вырабатываются свои собственные взгляды и нормы поведения, которых придерживаются все ее члены, нарушители принятых норм поведения подвергаются преследованию. Количество совершаемых преступлений и их тяжесть по мере длительности функционирования группы во времени, как правило, увеличиваются.

     В организованной преступной группе обычно сформирована и четко выражена структура: группу возглавляет лидер – ее организатор и руководитель, к нему примыкают наиболее активные члены, за ними следуют ведомые рядовые участники группы [2, стр. 20], [26, стр. 93-94]. При расследовании преступлений, совершаемых организованными преступными группами хулиганов, затруднительно получить от подозреваемых, обвиняемых и подсудимых правдивые показания, поскольку боязнь соучастников друг друга оказывает гораздо большее влияние, чем угроза наказания. В результате этого существенно затрудняется расследование преступлений, совершенных организованными группами, и доказывание вины участников таких групп. Тем не менее на практике все же встречаются случаи осуждения лиц за совершение хулиганских действий, совершенных организованными группами.

     Так, например, из приговора в отношении ряда лиц следует, что, восприняв отказ Ф. от сотрудничества с организованным преступным сообществом как посягательство на криминальный авторитет организованной группы «Низы», Фав. принял решение об организации нападения на Ф. и причинения ему тяжкого вреда здоровью с целью последующего установления криминального контроля за коммерческой деятельностью ООО. Для реализации принятого решения Фав. в период времени с 1 по 14 декабря 2003 г. дал указание участнику «средней» части организованной группы «Низы» С. организовать нападение на ООО Ф. С., выполняя указание Фав. об организации нападения на Ф., в период времени с 1 по 14 декабря 2003 г., с целью подбора наиболее подходящего места и времени совершения преступления осуществлял наблюдение за Ф. и установил, что Ф. практически каждый день встречается с участниками группировки «Чайники» в подсобном помещении торгового комплекса. 14 декабря 2003 года около 20 часов С.  установил, что Ф. совместно с Ф1, Ф2 и Ф3 прибыл в подсобное помещение торгового комплекса, о чем сообщил Фав. В свою очередь, Фав. дал указание С. из числа «средней» и «молодой» части организованной группы «Низы» подобрать участников для нападения на Ф. и собрать их в 21 час на территории рынка Московского района города Казани. Выполняя указание Фав., С., действуя согласно установленной в организованной группе иерархии и распределению ролей в совершении преступлений, на сборе организованной группы «Низы», проходившем около школы, 14 декабря 2003 г. с 19 до 21 час. для совершения нападения на Ф. привлек участников «молодой» части организованной группы «Низы» Г., П., а также участников «средней» части вышеуказанной организованной группы – В. и Б.., которые по указанию Фав. в этот же день около 21 час. собрались на территории рынка Московского района города Казани недалеко от здания торгового комплекса, куда к этому времени также прибыл и Ф. Там, Фав., получив от С. информацию о том, что в помещении торгового комплекса находятся Ф., Ф1, Ф2 и Ф3, действуя из хулиганских побуждений, дал указание Г., П., В., Б. и иным лицам в ходе нападения на Ф. с помощью палок и монтировок причинить телесные повреждения Ф1, Ф. 2 и Ф3 с целью пресечения их возможного сопротивления при совершении нападения на Ф., В., С., Б. разработали план нападения, согласно которому все участники нападения должны были ворваться в подсобное помещение торгового комплекса, где находились Ф, Ф1, Ф2 и Ф3 и причинить последним телесные повреждения.

     В период с 21 до 22 час. 14 декабря 2003 г. В., П., Г., Б. и С.  по указанию Фав. приискали на территории рынка Московского района города Казани в качестве орудий преступления палки и металлические прутья. 14 декабря 2003 г. около 22 час. В., П., Г., Б. и С. , имея при себе палки и металлические прутья, под руководством Фав., вооруженного травматическим пистолетом, проникли в здание торгового комплекса и подбежали к служебному помещению, в котором в тот момент находились Ф, Ф1, Ф2 и Ф3. Обнаружив, что дверь указанного помещения закрыта изнутри, С. под видом работника торгового комплекса постучался в дверь.

     Как только Ф3 открыл дверь, Б., оттолкнув Ф3 внутрь помещения, нанес ему металлическим прутом не менее трех ударов в область головы и тела, от чего Ф3 упал. Т. нанес не менее трех ударов лежащему Ф3 в область тела. От совместных действий Б и Т. Ф3 были причинены телесные повреждения в виде ран волосистой части головы, ранения левой голени, причинившие легкий вред здоровью, а также кровоподтеки.

     В., П., Г., Б. и С.  ворвались внутрь подсобного помещения и там по указанию Фав. с целью причинения телесных повреждений, сбив с ног Ф2, с помощью палок и металлических прутьев нанесли не менее пяти ударов по различным частям тела Ф2, причинив ему телесные повреждения в виде ран волосистой части головы, причинившие легкий вред здоровью, а также кровоподтеки.  Далее В., П., Г., Б. и С.  нанесли  не менее шести ударов по голове и телу Ф. Далее, Фав., выйдя за пределы договоренности с остальными участниками нападения, из имевшегося у него травматического пистолета произвел не менее 3–4 прицельных выстрелов в область головы и тела Ф.

     В результате действий Фав. Ф были причинены телесные повреждения: травма в виде раны лобно-теменной области, вдавленного многооскольчатого перелома лобной и теменной костей, перелома лобной кости слева с переходом на основание с повреждением твердой мозговой оболочки, ушиба головного мозга средней степени тяжести, которая причинила тяжкий вред здоровью, была опасной для жизни.

     После этого Фав, В., П., Г., Б. и С.  скрылись с места происшествия [38].

     В современной науке уголовного права нет единства мнений по поводу квалификации действий членов организованной группы. Так, по мнению некоторых ученых, все соучастники с момента включения в организованную группу становятся ее членами и независимо от места и времени совершения преступления и характера фактически выполняемых ролей признаются соисполнителями [25, стр. 428-430]. Исходя из этого действия всех членов организованной группы хулиганов следует квалифицировать как действия исполнителей, в соответствии с ч. 2 ст. 34 УК РФ, то есть по соответствующей части ст. 213 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК.

     Согласно другой позиции такая квалификация на практике ведет к необоснованному расширению пределов ответственности, переводу фактически пособнических действий в разряд исполнения преступления в составе организованной группы [14, стр. 20-21]. Мы также придерживаемся этой позиции, поскольку она в большей степени отвечает смыслу положений, содержащихся в УК РФ, и принципу индивидуализации уголовной ответственности и наказания. Таким образом, действия исполнителя хулиганства подлежат квалификации по ч. 2 ст. 213 УК РФ. Действия других соучастников хулиганской группы следует квалифицировать по ч. 2 ст. 213 УК РФ со ссылкой на ст. 33 УК РФ. Совершение кем-либо из членов организованной группы действий, выходящих за пределы договоренности, является эксцессом исполнителя, и другие участники этой группы за эти действия уголовной ответственности не подлежат [15, стр. 12-17].

     Некоторые ученые указывают на нецелесообразность и недостаточную эффективность включения в состав группового хулиганства таких признаков, как совершение хулиганства группой лиц по предварительному сговору и совершение хулиганства организованной группой [21, стр. 17]. Однако, по нашему мнению, присутствие вышеуказанных признаков в составе ст. 213 УК РФ следует признать необходимым в связи с тем, что они позволяют индивидуализировать уголовную ответственность и наказание, назначаемое за совершение особо опасных хулиганских действий.

     Нам представляется целесообразным считать хулиганство совершенным организованной группой, если оно было совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения именно нескольких преступлений. Эта позиция нашла свое подтверждение и в вышеприведенном примере из уголовного дела, рассмотренного Верховным судом Республики Татарстан: по этому уголовному делу был осужден целый ряд лица за преступления, квалифицированные по ст. 209 ч. 1, 105 ч. 2 п. «в, д, ж, з», 105 ч. 2 п. «а, ж, з», 105 ч. 2 п. «а, ж, з», 105 ч. 2 п. «а, в, ж, з», 105 ч. 2 п. «а, ж, з», 105 ч. 2 п. «а, ж, з», 222 ч. 3, 241 ч. 1 УК РФ, 213 ч. 2.

     Наряду с групповым совершением хулиганских действий к квалифицирующим признакам данного преступления относится его совершение, связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему его нарушение. Этот вид хулиганства является сложным преступлением, так как образуется двумя поведенческими актами: хулиганскими действиями и сопротивлением, каждое из которых, взятое по отдельности, содержит самостоятельный состав преступления или административного правонарушения.

     В соответствии с положениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» к представителям власти следует относить лиц, осуществляющих законодательную, исполнительную или судебную власть, а также работников государственных, надзорных или контролирующих органов, наделенных в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, либо правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, а также организациями независимо от их ведомственной подчиненности (например, члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, депутаты законодательных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, члены Правительства Российской Федерации и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, судьи федеральных судов и мировые судьи, наделенные соответствующими полномочиями работники прокуратуры, налоговых, таможенных органов, органов МВД и ФСБ Российской Федерации, состоящие на государственной службе аудиторы, государственные инспекторы и контролеры, военнослужащие при выполнении возложенных на них обязанностей по охране общественного порядка, обеспечению безопасности и иных функций, при выполнении которых военнослужащие наделяются распорядительными полномочиями).

     В соответствии с определением понятия, изложенным в примечании к ст. 318 УК РФ, под представителем власти следует понимать должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости. Для целей применения ч. 2 ст. 213 УК РФ к представителям власти следует относить сотрудников полиции, поскольку именно на них возложена обязанность по охране общественного порядка.







     В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений», по этому вопросу отмечается, что под сопротивлением следует понимать умышленные действия лица по преодолению законных действий указанных   лиц,  а  также  действий  других  граждан,  пресекающих нарушение  общественного  порядка,  например,  при задержании лица, совершающего   хулиганство,   его   обезоруживании,  удержании  или воспрепятствовании иным способом продолжению хулиганских действий.






     Логичной и обоснованной следует признать и позицию Пленума, который отмечает, что, поскольку состав  преступления, предусмотренный ст.  213 УК РФ, не содержит такого признака объективной стороны преступления,  как  применение  насилия  (причинение вреда здоровью человека  различной  степени  тяжести),  и  с  учетом того, что при хулиганстве  умысел  направлен  на  грубое  нарушение общественного порядка,   в  случаях,  когда  в  процессе  совершения  хулиганства потерпевшему,  а  также  лицу,  исполняющему  обязанности по охране общественного   порядка  либо  пресекающему  хулиганские  действия, нанесены побои или причинен вред здоровью различной степени тяжести из  хулиганских  побуждений,  содеянное надлежит квалифицировать по совокупности  преступлений,  предусмотренных соответствующей частью ст.  213  УК  РФ и частью (пунктом части) соответствующей статьи Особенной    части   Уголовного   кодекса   РФ,   предусматривающей ответственность за преступление против личности. В связи с этими исчерпывающими рекомендациями дополнительные пояснения, перечисленные в п. 7 и 9 анализируемого Постановления, представляются излишними.

     В качестве действий, объективно характеризующих наличие сопротивления, следует рассматривать отталкивание, нанесение ударов, побоев, причинение телесных повреждений. Вместе с этим нам представляется, что, если хулиганские действия совершаются с применением оружия или иных предметов, их использование при оказании сопротивления на квалификацию хулиганства влиять не должно.

     Следует особо подчеркнуть, что не следует путать термины «сопротивление» и «неповиновение», что нередко встречается на практике. Первое слово в русском языке понимается как «противодействие натиску, нападению», а второе – как «отсутствие повиновения, подчинения» [34, стр. 393, 6691]. Из этого следует, что сопротивление представляет собой активные действия хулиганов, направленные против лиц, пресекающих их действия, а неповиновение представляет собой пассивные действия, выражающиеся в неисполнении требований представителей власти. В этой связи трудно согласиться с мнением А.М. Вдовина, который считает, что сопротивление может быть выражено в форме отказа от прекращения хулиганских действий с одновременным их продолжением [10, стр. 15, 16].

     Хулиганство, в процессе которого виновный проявляет неповиновение представителям власти, не следует признавать квалифицированным, так как за подобные действия предусмотрена административная ответственность. Так, в статье 19.3 КоАП РФ устанавливается ответственность за неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции, военнослужащего, сотрудника органов по контролю за незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ либо сотрудника уголовно-исполнительной системы в связи с исполнением ими обязанностей по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а равно воспрепятствование исполнению ими служебных обязанностей. В статье 19.4 КоАП РФ установлена административная ответственность за неповиновение законному распоряжению должностного лица органа, осуществляющего государственный надзор (контроль), а равно воспрепятствование осуществлению этим должностным лицом служебных обязанностей [27, стр. 14-22].

     Сопротивление представителю власти или иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка, заключается в активном противодействии, затрудняющем или исключающем прекращение хулиганских действий виновного. Поэтому для признания хулиганства квалифицированным по данному признаку требуется внешняя последовательность противоправных действий виновного и их внутреннее единство, которое выражается в том, что сопротивление продолжает начавшиеся хулиганские действия. Оказываемое сопротивление должно иметь место в процессе совершения хулиганских действий и выступать его органическим элементом. Так, правильно были признаны сопротивлением действия А., который в ходе совершения хулиганских действий в отношении Ф. и Щ. повалил на землю и ударил кулаком в лицо сотрудника милиции Б., исполнявшего обязанности по охране общественного порядка и пытавшегося прекратить его действия путем применения физической силы [39].

     В тех случаях, когда сопротивление оказано после совершения хулиганских действий либо в связи с последующим доставлением хулигана в места расположения компетентных органов, его не следует квалифицировать как сопротивление, совершенное в процессе хулиганства. Поэтому квалификация действий виновного по ч. 2 ст. 213 исключается. Так, неправильно были квалифицированы как хулиганство действия З., связанные с сопротивлением представителю власти и совершенные при следующих обстоятельствах. З. был задержан за совершение хулиганства и доставлен в стационарный пункт милиции. При транспортировке в помещение управления внутренних дел З. попытался скрыться от сопровождавших его сотрудников милиции В. и Ш., при этом он оттолкнул В. и нанес удары кулаком по лицу Ш. Суд справедливо отметил в приговоре, что, несмотря на то что действия З. по оказанию сопротивления сотрудникам милиции были связаны с его задержанием за хулиганские действия, они не были непосредственно связаны с самим совершением этих действий. Поэтому преступные действия З. были правильно квалифицированы по совокупности п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ и ч. 1 ст. 318 УК РФ [37].

     Не следует признавать квалифицированным хулиганством сопротивление с применением насилия в отношении представителя власти в том случае, если эти действия были совершены в процессе совершения мелкого хулиганства. При таких обстоятельствах квалификация деяния должна осуществляться только по соответствующим статьям гл. 32 УК РФ или по ст. 19.3 или 19.4 КоАП РФ.

     Когда в результате хулиганских действий применяется насилие, опасное для жизни или здоровья, действия должны быть квалифицированы по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 213 и ч. 2 ст. 318 УК (применение насилия в отношении представителя власти). Об этом было указано и в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о хулиганстве». Так, Д. был осужден по ч. 3 ст. 213 и ч. 2 ст. 318 УК РФ за то, что он, совершая хулиганские действия, оказал сопротивление представителю власти – работнику милиции В.: ударил его молотком по голове, применил насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего. По смыслу ст. 213 УК РФ если при совершении хулиганства, сопряженного с сопротивлением представителю власти, было применено насилие, опасное для его здоровья, то оно (в зависимости от конкретных обстоятельств) должно быть дополнительно квалифицировано по ст. 317 или 318 УК РФ [3, стр. 17]. Следует заметить, что Пленум ВС РФ, при прочих равных условиях, отдавал предпочтение ст. 213 УК и фактически сделал ее приоритетной по сравнению с ч. 1 ст. 318 УК. Так, хулиганство, связанное с сопротивлением представителю власти, в результате которого здоровью потерпевшего причинен тяжкий вред, будет квалифицироваться по совокупности с ч. 2 ст. 318 УК (применение насилия, опасного для жизни или здоровья), тогда как действия, предусмотренные ч. 1 ст. 318 – применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения насилия в отношении представителя власти – охватываются, по мнению Пленума, составом хулиганства и дополнительной квалификации не требуют. Это утверждение не соответствовало существующей редакции ст. 213 УК РФ, потому что применение насилия или угроза его применения в отношении кого-либо составом ст. 213 УК РФ не охватываются. Поэтому действия, предусмотренные ч. 2 ст. 213 и ч. 1 ст. 318 УК РФ, следует квалифицировать по совокупности.

     Оскорбление представителя власти или иных лиц, совершаемое в процессе хулиганских действий, не следует признавать сопротивлением, поскольку оно само по себе не препятствует совершению хулиганских действий. Одним из признаков хулиганства является грубое нарушение общественного порядка, которое может выражаться, в том числе, посредством оскорбления. Поэтому квалификацию хулиганских действий по идеальной совокупности со ст. 319 следует признать неправильной.

     К иным лицам, указанным в ч. 2 ст. 213 УК РФ, необходимо относить не только добровольных народных дружинников, общественных помощников правоохранительных органов, представителей казачьих формирований и лиц, специально выделяемых для охраны общественного порядка (военнослужащих, курсантов учебных заведений), но и других лиц, проявляющих гражданскую активность путем противодействия хулиганам. Лицом, пресекающим нарушение общественного порядка, следует признавать и потерпевшего от хулиганства, который не только оказывает сопротивление хулигану, но и препятствует дальнейшему совершению противоправных действий. В связи с этим необходимо заметить, что нередко судебная практика идет по неправильному пути, когда круг лиц, указанных в ч. 2 ст. 213 УК РФ, необоснованно сужается. Нам представляется, что перечень лиц, относящихся к иным лицам, пресекающим нарушение общественного порядка, следует толковать предельно расширительно.

     Пленум ВС РФ отмечает, что к  лицам,  исполняющим обязанности по охране общественного порядка,   следует  относить  военнослужащих,  лиц,  осуществляющих частную  детективную и охранную деятельность, привлекаемых к охране общественной  безопасности и общественного порядка, должностных лиц органов    местного   самоуправления,   которые   по   специальному полномочию  органа  местного самоуправления осуществляют функции по охране   общественного  порядка.  Под  иными  лицами,  пресекающими нарушение   общественного  порядка,  понимаются  лица,  хотя  и  не наделенные   какими-либо   полномочиями,   участвующие  в пресекательных действиях по собственной инициативе [18, стр. 15].

     Под пресечением в ч. 2 ст. 213 УК РФ следует понимать активное вмешательство в действия хулигана с целью прекратить его преступные действия. Пресечение должно выражаться в попытке прекращения хулиганских действий путем применения к хулигану физической силы, обездвиживания и (или) задержания, доставления его в компетентные государственные органы. Словесная просьба о прекращении хулиганских действий, по нашему мнению, не может рассматриваться как пресечение хулиганских действий, потому что она рассчитана на побуждение у хулигана желания самостоятельно, по своей воле прекратить противоправные действия. В случае когда словесная просьба о прекращении хулиганских действий сопровождается активными действиями лица, препятствующими совершению или продолжению хулиганских действий, их следует признавать пресечением. Следует согласиться с мнением С.С. Яценко, который указывает, что такое действие, как вызов по телефону наряда милиции, следует считать пресечением хулиганских действий [42, стр. 30], поскольку оно направлено на внешнее воздействие на хулигана.

     Необходимо  указать, что лицо, пресекающее хулиганские действия, может причинить вред здоровью хулигана, а последствия причинения такого вреда должны рассматриваться по правилам ст. 37, 38 УК РФ как обстоятельства, исключающие преступность деяния, при которых лицо не несет ответственности за причинение вреда. Если было допущено превышение пределов необходимой обороны или мер, необходимых для задержания лица, ответственность может наступить по ст. 108 или 114 УК РФ в зависимости от наступивших последствий. В этой связи в 1967 г. Президиум Верховного Суда РСФСР признал, что действия граждан, направленные на пресечение хулиганства, являются правомерными и не влекут уголовной ответственности, даже если ими вынужденно причинен вред преступнику [7]. В соответствии с устоявшейся позицией Верховного Суда РФ в случае, когда сопротивление сотруднику правоохранительных органов было вызвано их неправомерными действиями, ч. 2 ст. 213 УК РФ применению не подлежит [9].

     Необходимо отметить, что для квалификации хулиганства, как совершенного с сопротивлением представителю власти, лицо, их совершающее, должно осознавать, что оно оказывает сопротивление именно представителю власти. В противном случае квалификация хулиганских действий по этому признаку исключается. Так, правильно были квалифицированы как сопротивление иному лицу, пресекающему нарушение общественного порядка, хулиганские действия Д., который оказал сопротивление милиционеру Н., находящемуся не в форменной одежде и не сообщившему Д. о том, что он является сотрудником милиции [40].

     В завершение рассмотрения данного вопроса отметим, что, когда действия виновного подпадают под признаки преступлений, предусмотренных различными частями статьи, содеянное следует квалифицировать по той ее части, которая предусматривает наиболее строгое наказание, с указанием других квалифицирующих признаков этой статьи. В этом случае совокупности преступлений не образуется. Поэтому хулиганство, содержащее в себе признаки ч. 1 и ч. 2 ст. 213 УК РФ, следует квалифицировать по ч. 2 ст. 213 УК РФ. Также отметим, что, если преступные действия, выразившиеся в посягательстве на сотрудников милиции или других компетентных органов, совершены не во время исполнения ими служебных обязанностей, а после этого, из мести за выполнение указанных обязанностей, содеянное, при наличии к тому оснований, их следует квалифицировать по ст. 317, 318 или 319 УК РФ соответственно либо по статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за преступления против личности [31].

ЛИТЕРАТУРА: 
[1] Батюкова В.Е. Объективная сторона хулиганства по российскому уголовному законо-дательству // Правовая инициатива. 2011. № 1.
[2] Быков В. Виды преступных групп // Российская юстиция. 1997. № 12.
[3] Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. №. 1.
[4] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. № 8.
[5] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. № 7.
[6] Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1963. № 8; 1969. № 10.
[7] Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1967. № 10.
[8] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 7.
[9] Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1988. № 12.
[10] Вдовин А.М. Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву. Ки-шинев, 1967.
[11] Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Ответственность за корыстные посягательства на социалистическую собственность. М., 1986.
[12] Галиакбаров Р.Р. Квалификация групповых преступлений / Отв. ред. В.И. Артемов. М., 1980.
[13] Галиакбаров Р. Квалификация преступлений по признаку их совершения организо-ванной группой // Российская юстиция. 2000. № 4.
[14] Галиакбаров Р.Р. Борьба с групповыми преступлениями. Вопросы квалификации. Краснодар, 2000.
[15] Гаухман Л., Максимов С. Ответственность за организацию преступного сообщества // Законность. 1997. № 2.
[16] Горбунова Л.В. Обстоятельства, отягчающие наказание, по уголовному законода-тельству России и зарубежных стран: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Самара, 2003.
[17] Грудцына Л.Ю. Конституционно-правовые основы формирования государством ин-ститутов гражданского общества в России // Образование и право. 2010. № 7.
[18] Грудцына Л.Ю. Гражданское общество и частное право // Образование и право. 2012. № 1.
[19] Дубровин И.А. Ответственность за преступления, совершенные группой лиц по предварительному сговору и организованной группой: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2003.
[20] Ермакова Л.Д. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Ю.В. Грачева, Л.Д. Ермакова и др. Отв. ред. А.И. Рарог. М.: Велби: Проспект, 2004.
[21] Жих Ю.И. Уголовная ответственность за групповое хулиганство: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1998.
[22] Иванов Н.Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов, 1991.
[23] Кругликов Л.Л. Квалифицирующие признаки как средство дифференциации уголов-ной ответственности: современное состояние // Вестник Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. Серия «Гуманитарные науки». 2007. № 1.
[24] Кругликов Л.Л., Савинов В.Н. Квалифицирующие обстоятельства: понятие, виды, их влияние на квалификацию преступлений. Ярославль, 1989. 
[25] Курс уголовного права. Общая часть / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. Т. 1.
[26] Максимов С. Организованная преступность в России: состояние и прогноз развития // Уголовное право. 1998. № 1.
[27] Петров С.М., Грудцына Л.Ю. Конституционное законодательство России: проблемы и перспективы развития // Государство и право. 2010. № 7.
[28] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. в редакции Постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. М.: Спарк, 1999. 
[29] Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 2003. № 2.
[30] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000. № 4.
[31] Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о по-сягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружин-ников, военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране обществен-ного порядка», п. 3 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1992. № 3.
[32] Прозументов Л.М., Шеслер А.В. Уголовно-правовые аспекты группового преступле-ния // Вестник Томского государственного университета. 2009. № 319.
[33] Рарог А., Есаков Г. Понимание Верховным Судом РФ «группы лиц» соответствует принципу справедливости // Российская юстиция. 2002. № 1.
[34] Словарь русского языка / Сост. С.И. Ожегов. М.: Госуд. изд-во иностр. и нац. слова-рей, 1953.
[35] Толстопятова Н.В. Эксцесс соучастников в уголовном праве: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2004.
[36] Уголовное дело № 1-18/2012 // Архив Октябрьского районного суда города Мурман-ска.
[37] Уголовное дело  № 1-207/ 2009 // Архив Тверского районного суда г. Москвы.
[38] Уголовное дело № 2-18/2010 года // Архив Верховного суда Республики Татарстан.
[39] Уголовное дело№ 1-356/2009 // Архив Советского районного суда г. Уфы.
[40] Уголовное дело № 1-485/ 2010 // Архив Пресненского районного суда г. Москвы.
[41] Шинкарук В.М. Ответственность за хулиганство в российском уголовном праве: Ав-то-реф. дисс. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2002. 
[42] Яценко С.С. Квалификация хулиганства. Киев, 1979.
Заголовок En: 

Qualificatory Characteristic of Hooliganism and Their Value

Ключевые слова En: 

hooliganism, qualifying, crime, criminal liability, public danger, court, criminal code, Criminal Code of Russian Federation, Russia, Russian Federation.