Критерии подведомственности дел третейским судам

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 

юрисконсульт Института региональных экономических исследований

Аннотация: 

Настоящая статья посвящена проблемам подведомственности дел третейским судам. Хотя государство и признает альтернативную юрисдикцию в виде третейских судов, однако по-прежнему относится к ней осмотрительно, поскольку дела, рассматриваемые в порядке  приказного, публичного (административного), особого производства относится к исключительной компетенции государственных судов. Наблюдаемое недоверие альтернативным формам судопроизводства, выражаемое в исключительности прав государства на устройство и регулирование всевозможных отношений и занятий, обрекает его на расточительность и бездействие в беспочвенном расчете на преувеличенные таланты чиновничества, а граждан побуждает к безответственной требовательности и вместе с тем к безучастности в общих делах. Признание за третейским судом юрисдикции не противоречит подлинно конституционной действительности, но, напротив, содержательно и целостно соединяется с нею, входит в конституционную перспективу. В статье делается вывод, что государство в целях общего благополучия должно конкурировать с общественным механизмом саморегулирования, элементом которого выступают третейские суды.

Ключевые слова: 

третейский суд, третейское судопроизводство, альтернативная юрисдикция, критерии подведомственности, спор о праве, правое регулирование, Россия, РФ.

     Согласно части 2 ст. 1 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», части  3 ст. 3 Гражданского процессуального кодекса РФ и части 6 ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса РФ любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, может по соглашению сторон  быть передан на рассмотрение в третейский суд, если иное не установлено федеральным законом. В данной правовой норме «красной нитью» проходят две ключевые юридические конструкции:  «спор, вытекающий из гражданских правоотношений» и  «если иное не установлено федеральным законом», на основании которых можно выработать критерии подведомственности дел третейским судам.

     Во-первых, необходимо чёткое понимание сущности гражданского правоотношения (его специфических черт и признаков), которое возможно постигнуть с помощью таких элементов, как субъектный состав, содержание и объект.

     Субъектным составом гражданско-правовых отношений является совокупность лиц (участников), как правило - управомоченный  и обязанный.

     Содержание гражданского правоотношения – это субъективные права и юридические обязанности участников гражданского оборота.

     Объектом выступает материальное или(и)  идеальное благо.

     Специфические черты и признаки гражданско-правового отношения предопределены принципами гражданского права, приведу ключевые:

     а) опосредовать отношения имущественного и неимущественного характера через интересы частных лиц;

     б) преимущественно диспозитивный метод правового регулирования;

     в)  «горизонтальные»  (т.е. отсутствие субординации) отношения субъектов, которые юридически равны между собой, независимы и самостоятельны;

     г) свобода договора;

     г) инициатива защиты нарушенных прав  принадлежит лицу, право которого нарушено, с целью получения материальной компенсации.

     Из вышеизложенных доводов следует, что гражданское правоотношение – это юридическое отношение, урегулированное нормами гражданского права и, существующее между равными, независимыми, самостоятельными субъектами, которые имущественно и организационно  обособлены друг от друга,  носящие субъективные права и юридические обязанности, с возможностью применения к их нарушителям принудительных мер имущественного характера.

     Логическим выводом общей мысли будет являться тезис о том, что круг гражданско-правовых дел, допустимых к рассмотрению и разрешению третейскими судами, заложен в ст.2 ГК РФ.  Следовательно, в настоящее время по общему правилу третейские суды компетентны рассматривать: 

     а)  споры, связанные с правом собственности (и другими вещными правами);

     б) споры, связанные с  результатами интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальных прав);

     в) корпоративные споры;

     г) споры, возникшие из договорных и иных обязательств;

     д) имущественные споры;

     е) споры, вытекающие из личных неимущественных прав.

     Однако в практической деятельности нередко сталкиваешься с  отождествлением гражданских правоотношений с другими видами частноправовых отношений, в частности - семейными, трудовыми, жилищными, земельными. Этого делать не стоит, поскольку данные отношения выделены в отдельные отрасли права, имеют обособленный предмет и метод правового регулирования, а также субъектный состав, содержание и объект.

     Таким образом, дела о защите нарушенных (или оспариваемых) прав и законных интересов, по спорам, возникающим из семейных, трудовых, жилищных, земельных, экологических правоотношений, которые подведомственны общему суду (п.1 ч. 1 ст. 22 ГПК РФ) могут рассматриваться и разрешаться третейским судом лишь через призму оснований и отношений, заложенных в ст. 2 ГК РФ. Иными словами, необходимо  выделять предмет гражданско-правового регулирования от предмета той или иной отрасли частного права. Например, к спору, вытекающему из семейных отношений может быть применена процедура медиации, поскольку ч.2 ст. 1 Федерального закона  от 27.07.2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» это  прямо предусмотрено, а третейскому суду данный спор возможно передать на рассмотрение в случае, если из семейных отношений возникнет гражданско-правовой спор (предположим, о праве собственности на имущество). 

     Во-вторых, третейский суд может рассматривать  лишь те дела, в основе которых заложен спор о праве, т.е. в виде искового судопроизводства. Следовательно, из компетенции третейского суда исключаются дела, которые рассматриваются в порядке:

     а) приказного производства (гл. 11 ГПК РФ);

     б) публичного (административного) производства (ст. 245 ГПК РФ, гл. 22-26 АПК РФ), несмотря на то, что в таких делах имеется спор о праве (данный тезис будет обоснован ниже);

     в) особого производства, перечень которых закреплен в ст. 262 ГПК РФ и 218 АПК РФ.

     В-третьих, юридическая конструкция – «если иное не установлено федеральным законом», предоставляет законодателю правовую возможность сужать круг гражданских дел, подведомственных третейским судам.  Как правило, такие дела, возникающие из публичных правоотношений в таких сферах, в частности:

  • споры на рынке ценных бумаг (кроме указанных в ст. 15 Федерального закона от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»);
  • дела о банкротстве (п. 3 ст. 33 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»;
  • дела о приватизации государственного и муниципального имущества;
  • споры в сфере антимонопольного регулирования (ст. 39 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»);
  • споры о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного постановления в разумный срок (ч.1-2 ст. 3 Федерального закона от 30.04.2010 № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»).

     Следовательно, споры, носящие публичный характер, исключаются из компетенции третейских судов специальными федеральными законами. Однако среди значительного количества нормативно-правовых актов федерального уровня, регулирующих публичные (административные) правоотношения, существуют и те, в которых не содержится прямых запретов на рассмотрение в третейских судах споров, вытекающих из гражданских правоотношений.  По мнению Нестеренко А.В. сам факт участия органа государственной власти или местного самоуправления в третейском соглашении не делает такое соглашение недействительным. И при условии отсутствия в федеральном законе запрета на передачу конкретных споров на рассмотрение третейского суда дело подлежит передаче на рассмотрение в предусмотренный сторонами третейский суд или международный коммерческий арбитраж [5].

     С моей  же точки зрения, рассмотрение третейскими судами споров, возникших из публичных (административных) правоотношений, хотя и носящих гражданско-правовой характер, должно быть вне его компетенции по ряду причин:

     Во-первых, свойство такого рода дел  противоречит  юридической природе третейского суда, поскольку стороны находятся в правовых отношениях власти и подчинения;

     Во-вторых, велика вероятность наступления неблагоприятных последствий для стороны подчинения в виде отмены компетентным судом решения третейского суда (подчас справедливого и верного), вынесенного  по существу такого дела (или отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда) на основании того, что спор не является предметом третейского разбирательства по аналогии закона (судья компетентного суда  может применить тот закон, из смысла которого следует, что спор может рассматривать только компетентным судом, т.е. аналогию закона).

     Если брать во внимание  правоприменительную практику, то споры о переходе прав на недвижимость от одного частного лица к другому, затрагивающие публичные интересы, также не могут быть предметом третейского рассмотрения [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13].  Вместе с тем, в п. 6.3 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26.05.2011 г. N 10-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 1 Федерального закона "О третейских судах в Российской Федерации", статьи 28 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", пункта 1 статьи 33 и статьи 51 Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)" в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации" указано, что в контексте статьи 46 Конституции Российской Федерации предполагается, что третейский суд не вправе разрешать спор, если в процессе третейского разбирательства затрагиваются права и обязанности лиц, которые в нем не участвуют и не давали согласия на участие в нем.

     Важно отметить, что гражданско-правовой спор, переданный на рассмотрение третейского суда остается альтернативной формой защиты права и не превращает сам по себе порядок третейского разбирательства в собственно судебную форму защиты права, равно как и не порождает иных юридических последствий, помимо предусмотренных законом именно для третейского решения, которое - в силу юридической природы третейского разбирательства - принимается третейским судом от своего имени, обязательно для сторон на основе добровольного исполнения, а обеспечение его принудительного исполнения находится за пределами третейского рассмотрения и является задачей государственных судов и органов принудительного исполнения.

     По мнению судьи Конституционного суда Российской Федерации Арановского К.В. наблюдается недоверие государства гражданским институтам, в частности третейскому суду, что конституционно несостоятельно. Если Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно и обоснованно следовал принципу поддержания доверия граждан к действиям государства, то тем более бесспорна обязанность конституционного государства, поставленного на службу обществу, доверять его институтам и самим гражданам, презюмируя их ответственность и добросовестность. Недоверие, выражаемое в исключительности прав государства на устройство и регулирование всевозможных отношений и занятий, обрекает его на расточительность и бездействие в беспочвенном расчете на преувеличенные таланты чиновничества, а граждан побуждает к безответственной требовательности и вместе с тем к безучастности в общих делах. Недоверие это, кроме прочего, противоречит конституционным основам народовластия и признанию конституционных прав высшей ценностью, поскольку единственным его основанием может быть признание за государством отдельных от граждан интересов, следуя которым оно и ограждало бы себя и свои дела от притязаний гражданского общества на соучастие в них и на самоорганизацию… Признание за третейским судом юрисдикции не противоречит подлинно конституционной действительности, но, напротив, содержательно и целостно соединяется с нею, входит в конституционную перспективу [14].

     Соглашаясь с мнением Арановского К.В., прихожу к следующему выводу: хотя государство и признает альтернативную юрисдикцию в виде третейских судов, однако по-прежнему относится к ней осмотрительно, поскольку дела, рассматриваемые в порядке  приказного, публичного (административного), особого производства относится к исключительной компетенции государственных судов. Относительно дел, рассматриваемых в порядке искового производства, то компетенция третейских судов законодательно ограничивается лишь спорами, вытекающими из гражданско-правовых отношений. В этой связи можно утверждать, что наблюдается этатистская (от ф р. État  -государство) модель правового регулирования подведомственности дел третейским судам, на основании которой государство в целях общего благополучия должно конкурировать с механизмом саморегулирования [15].

ЛИТЕРАТУРА: 
[1] Федеральный закон от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // СПС «Консультант Плюс».
[2] Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации // СПС «Консультант Плюс».
[3] Арбитражного процессуальный кодекс Российской Федерации // СПС «Консультант Плюс».
[4] Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» // СПС «Консультант Плюс».
[5] Нестеренко А.В. Критерии арбитрабильности споров по законодательству Российской Федерации // Арбитражный и гражданский процесс. № 8, 2005.
[6] Определение Арбитражного суда Ульяновской области от 11.01.2007 по делу N А72-8886/06-19/223 // СПС «Консультант Плюс».
[7] Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 10 января 2008 г. № Ф08-8415/07 // СПС «Консультант Плюс».
[8] Определение Арбитражного суда Алтайского края от 15.12.2009 по делу N А03-15952/2009 // СПС «Консультант Плюс».
[9] Определение Арбитражного суда Владимирской области от 29.07.2009 по делу N А11-5673/2009 // СПС «Консультант Плюс».
[10] Определение Наро-Фоминского городского суда Московской области по делу N 2-1031/11 // СПС «Консультант Плюс».
[11] Определение Арбитражного суда Омской области от 26.12.2011 по делу N А46-11285/2011 // СПС «Консультант Плюс».
[12] Определение Ленинского районного суда города Тамбова от 16.02.2012 по делу N 2-559/12 // СПС «Консультант Плюс».
[13] Определение Железнодорожного районного суда города Ростова-на-Дону от 26.09.2012 по делу N 2-1749/12 // СПС «Консультант Плюс».
[14] Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации К.В. Арановского к Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 26 мая 2011 года № 10-П // СПС «Консультант Плюс».
[15] Галушкин А.А. Правовое положение третейских судов в Российской Федерации.// Правовая инициатива. 2012. № 4/2012. С. 3.
Заголовок En: 

Private arbitration courts jurisdiction

Аннотация En: 

Present article is devoted to the problems of private arbitration court’s jurisdiction in Russia. Though the state also recognizes alternative jurisdiction in the form of the arbitration courts, however still treats it circumspectly as cases considered as mandative, public (administrative) is within the exclusive competence of the state courts. Observed mistrust to alternative forms of the legal proceedings, expressed in exclusiveness of the rights of the state on regulation of various relations and occupations, dooms it to wastefulness and inaction in groundless hope on the exaggerated talents of officials, citizens meanwhile are induces to irresponsible insistence and at the same time to indifference to common causes. Recognition of the private arbitration court’s jurisdiction doesn't contradict the constitutional act, but on the contrary substantially and completely connects to it and enters into the constitutional prospective. Author draws the conclusion that the state, for the general wellbeing, has to compete with the public mechanism of self-regulation, private arbitration courts being a part of which.

Ключевые слова En: 

arbitration court, arbitration legal proceedings, alternative jurisdiction, jurisdiction criteria, dispute on the right, legal regulation, Russia, Russian Federation.