Точность определения места расположения преступлений как фактор сохранения структуры Особенной части УК РФ

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 
  •  
  • Пантюхина Инга Владимировна – кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой уголовного права и процесса Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина;
  • Ларина Любовь Юрьевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и процесса Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина.
Аннотация: 

В статье поднимается проблема не соблюдения логико-юридических средств, приемов и правил размещения отдельных составов преступлений в структуре уголовного закона, которое нарушает системность построения Особенной части УК РФ. Рассматриваются вопросы размещения в Особенной части УК РФ составов преступлений, регламентированных в ст. ст. 1381, 214, 2261, 240 и 2422 УК РФ. Исследуя их объекты и ряд признаков объективной стороны, авторы акцентируют внимание на смещение приоритетов в этих составах преступлений с установленных в них общественных отношений в пользу менее значимых, из чего выводят неудачность размещения их уголовно-правового материала в главах Особенной части УК РФ. Обосновывается несоответствие объектов преступлений, предусмотренных в ст. 1381 и 2422 УК РФ родовому и видовому объектам групп преступлений, в которых они расположены, в связи с чем предлагается в полном объеме переместить их в другие группы преступлений. Анализ конструкций преступлений, регламентированных в ст. 214, 2261 и 240 УК РФ привел к выводу о целесообразности выделения из них самостоятельных составов преступлений и определению им иных правовых ниш УК РФ, чем те, в которых они расположены.

Ключевые слова: 

структура УК РФ, место расположения состава, объект преступления, общественная безопасность, вандализм, культурные ценности, общественная нравственность, мероприятия порнографического ха-рактера, развратные действия.

     В доктрине уголовного права неоднократно высказывались мнения о неудачности размещения тех или иных составов преступлений в главах УК РФ, которая ведет к нарушению его структуры. Изменения, внесенные в УК РФ в последние годы, еще более актуализировали эту проблему.

     Так, до изменений, внесенных в УК РФ федеральным законом от 7 декабря 2011 г. в разделе VII «Преступления против личности» содержалась норма, выходящая за пределы защиты интересов личности. Речь идет о части 3 ст. 138 УК РФ, в рамках которой регламентировалась ответственность за незаконное производство, сбыт или приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Целесообразность ее отнесения к посягательствам на личность вызывала сомнения, так как указанные в ней средства могли быть использованы для негласного получения самой различной информации, а не только о личности. Ее расположение в ст. 138 УК РФ было объяснимо неоднократностью изменений ее третьей части, приведших к появлению деяния, которое вовсе могло не затрагивать интересов личности. Специалисты отмечают, что данное преступление «в структуре диспозиции ст. 138 в силу своей содержательной и функциональной специфики ... выглядело «инородным телом»» [4, с. 147]. Полностью разделяя данную позицию, считаем, что это преступление требовало своего перенесения в другую группу преступлений. В декабре 2011 года часть 3 ст. 138 УК РФ утратила силу, и одновременно с тем в УК РФ была введена ст. 1381, устанавливающая ответственность за незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Правильность ее места расположения среди преступлений против личности не менее сомнительна.

     Согласно структуре действующего УК РФ в основу разделов его Особенной части положен родовой объект посягательств, а глав – видовой объект. Такой подход основан на методике системного построения уголовного права, целью которой является выработка структуры данной отрасли права, включающей приемы построения группировки норм, регулирующих однородные общественные отношения в институты [3, с. 12]. Следуя указанному правилу, любое деяние, расположенное в разделе VII УК РФ «Преступления против личности» должно непосредственно затрагивать какие-либо интересы личности. Обязательным представляется наличие во всех составах данного раздела УК РФ потерпевшего. Диспозиция ст. 1381 УК РФ сформулирована таким образом, что прямой связи с посягательством на личность в ее содержании не усматривается. Ни что в ней не указывает и на обязательность наличия потерпевшего.

     Согласно наиболее распространенным взглядам, объектом преступления, предусмотренного ст. 138.1 УК РФ является порядок производства и оборота специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации [4, с. 147], которые составляют предмет преступления. Действия, образующие его объективную сторону направлены на не допущение незаконного оборота указанных средств, то есть их производство, хранение, сбыт или приобретение без наличия лицензии на их совершение. Специфики информации, которая может быть получена такими средствами, в норме не отражено, значит, она может быть любой, в том числе не затрагивающей интересы личности (информацией об общественной, государственной, экономической безопасности, или содержащей коммерческую, налоговую, банковскую тайну и др.). Поэтому, отнесение такого состава к группе посягательств на личность, представляется, неоправданным. Более уместным было бы ее нахождение в группе преступлений в сфере порядка управления. 

     Неоднократно отмечалась специалистами неудачность расположения вандализма (ст. 214 УК РФ). В одном из комментариев к УК РФ подчеркивается, что при вандализме «происходит нарушение норм общественной нравственности и эстетики, но нет нарушения общественного порядка» [5, с. 513]. Ю.И. Бытко отмечает, что в большинстве случаев «подобные акты посягают на нравственность, на врожденное человеческое чувство красоты» [1, с. 31]. Основным непосредственным объектом вандализма авторы изложенных позиций считают общественную нравственность, в связи с чем, находят целесообразным перенесение этого деяния в группу преступлений против здоровья населения и общественной нравственности (гл. 25 УК РФ).

     Большинство авторов основным непосредственным объектом вандализма признают общественный порядок, а общественную нравственность лишь дополнительным, наравне с правом собственности [4, с. 401–402] [8, с. 762] [23, с. 393]. При этом некоторые из них подчеркивают, что причинение вреда общественной нравственности является способом воздействия на основной непосредственный объект, которым выступает общественный порядок [17, с. 32].

     Наиболее целесообразным видится включение вандализма в группу преступлений против здоровья населения и общественной нравственности, но не в полном объеме, а лишь частично. В действующей редакции нормы, конструкция вандализм представлена в виде альтернативных действий: 1) осквернение зданий или иных сооружений, 2) порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах. Перемещения требует только первая группа действий, поэтому считаем необходимым разделение данного состава на два самостоятельных.

     Осквернение зданий и сооружений «проявляется в нанесении надписей, рисунков или изображений непристойного или циничного характера на фасадах зданий, на заборах, рекламных щитах и иных сооружениях. … загрязнение стен домов, витрин магазинов, таксофонов и других сооружений, приводящее к нарушению их общего вида и причиняющее заметный ущерб их эстетическим качествам и характеристикам. … осквернение предполагает совершение таких действий, которые направлены … на циничное поругание, с тем чтобы принизить их подлинную ценность и значение» [20, с. 109]. Оно может выражаться в загрязнении указанных предметов «нечистотами, в повреждении памятников истории и культуры, их художественных элементов, барельефов, вывесок, дверей, в глумлении над общепринятыми духовными и историческими ценностями» [24, с. 421]. М.М. Макаренко определяет «осквернение» при вандализме как «придание зданиям или иным сооружениям, пользующимся общественным вниманием, а равно их частям, вида, нарушающего их эстетическую целостность, посредством оставления на них пятен от различных красящих веществ и нечистот, а так же нанесения надписей и изображений крайне циничного, унизительного содержания, глубоко оскорбляющих нравственные, религиозные, либо этнические чувства окружающих людей» [12, с. 11–12]. В силу такого понимания, осквернение зданий и сооружений напрямую согласуется с нарушением общественной нравственности, понимание которой большинством специалистов толкуется достаточно однообразно и сводится к выработанной человечеством и господствующей в стране в области духовной и культурной жизни системе норм и правил поведения, идей, традиций, обычаев, представлений [17, с. 32] [20, с. 110] [24, с. 444]. При этом в юридической литературе подчеркивается, что «не образуют состава вандализма действия, не рассчитанные на оскорбление общественной нравственности или общественную реакцию» [24, с. 421], что также подтверждает, что осквернение, прежде всего, направлено на нарушение общественной нравственности.

     Полагаем, что состав вандализма следует разместить в рамках ст. 2433 УК РФ с сохранением его названия, но разделением предмета преступления. В части 1 новой статьи регламентировать «осквернение зданий и сооружений», а в части 2 – «осквернение объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, включенных в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, выявленных объектов культурного наследия, природных комплексов, объектов, взятых под охрану государства, или культурных ценностей». Данное нововведение позволит устранить существенный недостаток ст. 243 УК РФ, который сводится к тому, что в ней отсутствует осквернение предметов преступления. В связи с этим, в случаях их осквернения, квалификация содеянного возможна лишь по ст. 214 УК РФ, в частности «когда на памятнике истории или культуры были сделаны похабные, трудносмываемые надписи, рисунки, были раскрашены фрагменты, либо оставлены следы нечистот» [18, с. 124]. В силу такой квалификации налицо противоречие, которое сводится к тому, что, исходя из места расположения статей в УК РФ, уничтожение и повреждение памятников истории и культуры и культурных ценностей посягает на общественную нравственность, а надругательство над ними (то есть их осквернение) – на общественный порядок. Относить действия, которые могут быть близкими по содержанию (речь идет об однородности повреждения, по сути порчи предмета и некоторых форм выражения осквернения), нередко сопутствующими друг другу, совершаемые в отношении одного и того же предмета, к посягательствам на различные объекты, по меньшей мере, не логично.       

     Порчу имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах целесообразнее в виде самостоятельного состава преступления оставить в рамках преступлений главы 24 УК РФ, поскольку первоочередность нарушения общественного порядка в месте нахождения указанного имущества такими действиями, не вызывает сомнения.

     Серьезные возражения вызывают нововведения УК РФ 2011 и 2013 годов. Речь идет о ст. 2261 УК РФ, в рамках которой законодатель объединил контрабанду различных предметов, от общеопасных и выведенных из свободного оборота (взрывчатых, радиоактивных веществ, ядерных материалов, огнестрельного оружия, взрывных устройств, боеприпасов, оружия массового поражения и др.) до культурных ценностей и ценных видов диких животных и водных биологических ресурсов. Правовая ниша этому преступлению определена в группе преступлений против общественной безопасности (гл. 24 УК РФ).  

     В числе предметов ст. 2261 УК РФ указаны сильнодействующие и ядовитые вещества, тогда как их незаконный оборот регламентирован в ст. 234 УК РФ и отнесен к группе преступлений против здоровья населения и общественной нравственности (гл. 25 УК РФ). Получается, что их незаконный оборот внутри страны и их перемещение с нарушением установленных правил через государственную границу РФ (их ввоз в РФ, и вывоз из нее) угрожает различным общественным отношениям: первое деяние посягает на здоровье населения, а второе – на общественную безопасность, что лишено логики. Более целесообразным было бы регламентировать контрабанду указанных веществ, а также отравляющих в части 5 ст. 234 УК РФ, поскольку, по своей сути, она представляет разновидность незаконного оборота указанных веществ или в рамках ст. 2341 УК РФ. Законодателем выбрано иное решение, на наш взгляд, ни чем не обоснованное.     

     К предмету преступления, предусмотренного ст. 2261 УК РФ также отнесены культурные ценности. Из места расположения нормы вытекает, что незаконное перемещение их через государственную границу угрожает общественной безопасности. Исходя из понимания общественной безопасности как состояния защищенности различных объектов, в том числе материальных и духовных ценностей общества от преступных и иных противоправных посягательств, социальных и межнациональных конфликтов, чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера [10], защита культурных ценностей предполагает их сохранность от разрушений, повреждений как материальных объектов. Их ввоз в РФ и вывоз из нее предполагает, прежде всего, изменение их места нахождения, возможно смену собственника, но при сохранении их ценности как материального объекта (то есть без их разрушения). При совершении таких действий нарушаются правила перемещения объектов, составляющих ценность для государства, его культуры и достояния, вывоз которых сопряжен с причинением экономического ущерба и собственнику таких объектов, и государству (например, в части уклонения от уплаты госпошлины, которая в соответствии с НК РФ составляет до 1 млн. рублей, а это уже чисто экономические отношения). Поэтому, полагаем, что контрабанде этих предметов не место в группе преступлений против общественной безопасности. Логичнее ее разместить в группе преступлений в сфере экономической деятельности, и в частности определить ей правовую нишу в рамках ст. 1901 УК РФ или включить квалифицированным составом в ст. 190 УК РФ.

     Не меньше претензий вызывает включение в ст. 2261 УК РФ ценных видов диких животных и водных биологических ресурсов, контрабанду которых целесообразнее было бы отнести к группе экологических преступлений, то есть в гл. 28 УК РФ.

     В рассматриваемом аспекте обращает на себя внимание тот факт, что контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров и иных предметов, связанных с незаконным наркооборотом (ст. 228–230 УК РФ) определена в группу преступлений, в которой данные посягательства и регламентированы. Ей определено место в ст. 2291 УК РФ в рамках главы 25 УК РФ «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности».      

     Возвращаясь к ст. 2261 УК РФ можно предположить, что объединение различных предметов преступлений в рамках единого состава преступления объяснимо стремлением сэкономить текстуальный материал, результатом чего стало нарушение структуры Особенной части УК РФ, неверное выстраивание приоритетов охраны уголовным законом, и соответственно искажен ориентир правоприменителя в процессе квалификации преступления.

     Требуют, по нашему мнению, своего переноса в иные группы преступлений принуждение к продолжению занятием проституцией (включенное в ст. 240 УК РФ) и использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов (ст. 2422 УК РФ). Эти деяния расположены в группе преступлений против здоровья населения и общественной нравственности (глава 25 УК РФ).

     Непосредственным объектом состава преступления, предусмотренного ст. 240 УК РФ специалисты определяют здоровье населения и общественную нравственность или только общественную нравственность в сфере сексуальных отношений [7, с. 579] [24, с. 478]. Преступными являются альтернативные действия: вовлечение в занятие проституцией или принуждение к продолжению занятия проституцией. Отнесение первого из этих действий к преступлениям против общественной нравственности не вызывает ни сомнений ни возражений. Анализ принуждения к продолжению занятием проституцией позволяет утверждать, что оно заключается в воспрепятствование лицу в прекращении оказания сексуальных услуг за плату, что посягает на половую свободу личности, то есть на ее выбор по своему усмотрению партнеров, форм и видов удовлетворения своей половой потребности, а не на общественную нравственность, как вытекает из места расположения данной нормы в УК РФ. Поэтому такое преступление следует выделить в самостоятельный состав и определить ему место в группе преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности личности (глава 18 УК РФ) [16, с. 67–72].

     Объект преступления, предусмотренного ст. 242УК РФ является более сложным. Его сложность обусловлена собирательностью этого состава преступления. В частности, фото-, кино- или видеосъемка несовершеннолетнего в целях изготовления и (или) распространения порнографических материалов или предметов является нововведением УК РФ, а привлечение несовершеннолетнего в качестве исполнителя для участия в зрелищном мероприятии порнографического характера было перенесено в него из ст. 2411 УК РФ. Таким образом, законодателем был сформулирован альтернативный состав, включающий две группы действий, совершения любого действия из любой этих групп достаточно для обоснования ответственности (квалификации) по этому составу [2, с. 77].

     На основе преемственности части нормы из ранее действовавшей ст. 2421 УК РФ специалисты указывают, что непосредственный объект преступления, предусмотренного ст. 2422 УК РФ аналогичен объекту преступления ст. 2421 УК РФ [4, с. 506], который определяется весьма разнообразно. Например, С.В. Максимов предлагает под ним понимать «общественные отношения, обеспечивающие защищенность нравственного здоровья и правильного психического развития детей, нравственного здоровья взрослых лиц» [22, с. 428]. Авторы одного из комментариев к УК РФ его определяют как «общественные отношения, обеспечивающие нормальное нравственное и сексуальное развитие личности и прежде всего несовершеннолетних» [9, с. 694].  

     Некоторые специалисты. В рассматриваемом преступлении выделяю основной непосредственный объект в виде общественной нравственности и дополнительный – нормального физиологического, психического, морально-нравственного развития несовершеннолетнего лица [4, с. 503]. Е.А. Миллерова основным непосредственным объектом называет нравственность в сфере сложившихся социально-этических устоев общества в области сексуальных отношений, а дополнительным – отношения в области нравственного развития личности несовершеннолетних и их психического здоровья [13, с. 120].

     Несмотря на различия, предлагаемых формулировок, обращает на себя внимание единство специалистов в вопросе негативного воздействия данного преступления на несовершеннолетних, в частности указания на непосредственное затрагивание их интересов и нарушение их нормального развития. Этим воздействием объясняется опасность, рассматриваемого посягательства. В частности, А.Н. Игнатов констатирует: «использование несовершеннолетних в порнобизнесе … наносит серьезный вред развитию и формированию личности несовершеннолетних и потому представляет повышенную опасность» [6, с. 619].

     Использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов (ст. 2422 УК РФ) предполагает фото-, кино- или видеосъемку несовершеннолетнего для их изготовления, а равно его привлечение в качестве исполнителя для участия в зрелищном мероприятии порнографического характера.

     Общественную опасность незаконного оборота порнографии специалисты видят в содержащихся в ней сексуальных действий и форм половой активности и поэтому к числу обязательных признаков порнографии относят изображения сексуальных действий и сексуального поведения [14, с. 75–76]. В 2013 году Россия ратифицировала Факультативный протокол к Конвенции о правах ребенка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии, в п. «с» ст. 2 которого под «детской порнографией» предлагается понимать «любое изображение какими бы то ни было средствами ребенка, совершающего реальные или смоделированные откровенно сексуальные действия, или любое изображение половых органов ребенка главным образом в сексуальных целях» [15] [25]. В силу такого понимания порнографии с изображениями несовершеннолетних, действия, составляющие фото-, кино- или видеосъемку, осуществляемые в целях ее изготовления невозможно осуществить без действий, носящих развратный характер, которые весьма разнообразны. В частности, к ним относятся принятие несовершеннолетним непристойных поз, принуждение подростков к совершению сексуальных действий между собой и др. [26, с. 656–657], которые и могут представлять предмет фото-, кино- или видеосъемки, в силу чего возникает вопрос о конкуренции норм ст. 135 и 2422 УК РФ.   

     Привлечение несовершеннолетнего в качестве исполнителя для участия в зрелищном мероприятии порнографического характера выражается в принятии мер к выступлению несовершеннолетнего в качестве исполнителя перед публикой [7, с. 587]; в их непосредственном участии в мероприятиях порнографического характера, которые являются зрелищными, то есть в них задействован достаточно широкий круг лиц [24, с. 483]. Судебное толкование этого деяния сводится к использованию несовершеннолетних (хотя бы одного) как непосредственных участников мероприятий порнографического характера, которое должно считаться зрелищным, если та или иная информация доносится до аудитории через визуальное восприятие (спектакли, шоу). Окончено преступление с момента участия несовершеннолетнего хотя бы в одном подобном мероприятии [21]. Одним из примеров привлечения несовершеннолетнего к участию в мероприятии порнографического характера прокурорской проверкой Сыктывкара было признано проведенное в клубе «Немо» в ночь с 04 на 05 сентября 2009 года мероприятие «Мокрые майки», в котором добровольно участвовали девушки. Одной из конкурсанток оказалась семнадцатилетняя учащаяся средней общеобразовательной школы. За мероприятием наблюдали многочисленные посетители клуба, снимали происходящее на мобильные телефоны, а позже снимки и ролики были размещены в сети Интернет [19].

     В то же время указанные трактовки рассматриваемого деяния выглядят весьма узкими и не отражают многообразия его проявления, поскольку по своей сути порнографические мероприятия всегда являются сексуальными, а стало быть, участие в них несовершеннолетнего сопряжено с его участием в сексуальных или половых отношениях. Сами такие отношения с несовершеннолетними регламентированы ст. 134–135 УК РФ и отнесены к гл. 18 УК РФ. При этом, вряд ли вызовет возражение утверждение о том, что мероприятие порнографического характера, в какой бы форме оно не выражалось, при участии в нем несовершеннолетнего всегда несет в себе развращающий последнего характер. Таким образом, получается, что нормы статей 134, 135 и 2422 УК РФ являются конкурирующими, и соотносятся друг с другом как часть и целое. Причем более целой является норма, установленная в ст. 2422 УК РФ, и соответственно должна применяться в случае участия несовершеннолетнего в порнографическом мероприятии (в том числе и сопряженном со вступлением несовершеннолетнего в действия сексуального характера).

     Отталкиваясь от места расположения ст. 2422 УК РФ внутри Особенной части УК РФ, получается, что привлечением несовершеннолетнего (в том числе и малолетнего) в качестве исполнителя в порнографическом мероприятии причиняется вред общественной нравственности. Интересы несовершеннолетнего остаются на втором плане, являются лишь дополнительным объектом посягательства. Однако, если исходить из приоритета защиты интересов личности, то фактически таковым должна обладать половая неприкосновенность несовершеннолетнего, который является потерпевшим от такого деяния, поскольку его участие в порнографическом мероприятии нарушает его нормальное развитие (нравственное, психическое, а возможно и физическое, – все зависит от формы выражения порнографического мероприятия).

     Кроме нарушения структуры Особенной части УК, в расположении статьи 2422 УК РФ усматривается ее противоречие некоторым положениям Общей части УК РФ. Так, в примечании к ст. 73 УК РФ определен круг преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, в число которых, кроме прочих включена и ст. 2422 УК РФ. Таким образом, сам законодатель признает указанное преступление посягательством на половую неприкосновенность несовершеннолетних, чем, по сути, подтверждает неверность его включения в группу преступлений против общественной нравственности. Поэтому, место такому деянию должно быть определено в главе 18 УК РФ, в рамках ст. 1351 УК РФ.    

     Изложенное позволяет утверждать, что размещение некоторых уголовно-правовых норм нарушает системность и структуру построения Особенной части УК РФ, тогда как специалисты прямо указывают на необходимость правильного расположения уголовно-правового материала, поскольку данный процесс имеет свои закономерности и методики его размещения (в частности, совокупность логических и логико-юридических средств, приемов и правил) [3, c. 13]. При их не соблюдении нарушаются логические связи построения уголовно-правовых институтов и возникают внутренние противоречия уголовно-правовых норм, что подтверждают рассмотренные примеры. Они не исчерпывают перечень норм, которые требуют своего перемещения из глав УК РФ, в которых расположены в иные группы преступлений в зависимости от четкого установления их видового объекта. В частности вызывает сомнения целесообразность места нахождения ст. 1701, 2432, 3141 УК РФ и ряда других норм. Последние годы тенденция непродуманного расположения уголовно-правовых запретов в Особенной части УК РФ становится все боле ярко выраженной. Она обусловлена неудачным или неточным определением объекта преступлений или приоритета защиты, что, по сути, становится фактором разрушения внутренней структуры построения Особенной части УК РФ. В конечном итоге она указанные обстоятельства способны привести к разрушению четко выстроенной ее структуры. Поэтому сегодня необходимо провести доскональный анализ места расположения составов преступлений по главам УК РФ и исправить уже допущенные ошибки.

ЛИТЕРАТУРА: 

[1] Бытко Ю.И. Понятие «вандализм» по УК РФ // Общественная безопасность и ее законодательное обеспечение: Материалы Всероссийской научн.-практ. конф., Астрахань, 19–20 апреля 2001 г. [Текст] / Астрахан. гос. техн. ун-т. – Астрахань, 2001.
[2] Иванчин А.В. Сложные составы преступлений и проблемы их построения [Текст] // Вестник Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. – Серия Гуманитарные науки. – 2011. – № 2.
[3] Иванчин А.В. Уголовно-правовые конструкции и их роль в построении уголовного законодательства [Текст]: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – Екатеринбург, 2003.
[4] Козаченко И.Я. Уголовное право. Особенная часть [Текст]: учебник для бакалавров / И.Я. Козаченко, Г.П. Новоселов. – Серия: Бакалавр. Базовый курс. – М.: Издательство Юрайт, 2014.
[5] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации [Текст] / Отв. ред. А.В. Наумов. – М., 1997.
[6] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации [Текст] / отв. ред. В.М. Лебедев. – 8-е изд., перераб. и доп. – М.: Издательство Юрайт, 2008.
[7] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации [Текст] / отв. ред. В.М. Лебедев. – 12-е изд., перераб. и доп. – М.: Издательство Юрайт, 2012.
[8] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации [Текст]. 4 - е изд. / Под ред. В.М. Лебедева. – М.: НОРМА, 2005.
[9] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации [Текст] / Под ред. А.П. Новикова. – 5-е изд. – М.: Экзамен, 2006.
[10] Концепция общественной безопасности в Российской Федерации (утв. Президентом РФ 20 ноября 2013 г.) [Текст]. Официально не опубликован. // СПС «КонсультантПлюс».
[11] Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана прав и свобод человека в России [Текст]. – Саратов, 1996.
[12] Макаренко М.М. Уголовная ответственность за вандализм [Текст]: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08. – М., 2006.
[13] Миллерова Е.А. К вопросу об объекте преступлений, связанных с незаконным распространением порнографических материалов или предметов [Текст] // Юрист-Правоведъ. – 2008. – № 4.
[14] Митрохин В.А. Уголовно-правовой анализ преступлений, предусмотренных статьями 242 и 242.1 УК РФ [Текст] // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. – 2009. – № 5.
[15] О ратификации Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося торговли детьми, детской проституции и детской порнографии: Федеральный закон Российской Федерации от 7 мая 2013 г. № 75-ФЗ [Текст] // Российская газета. – 2013. – 13 мая. – № 6075.
[16] Пантюхина И.В. Принуждение к занятию проституцией как посяга-тельство на половую свободу личности [Текст] / Актуальные проблемы юриспруденции в современной России: материалы Всерос. Научно-практ. конференции 21-22 февраля 2011/ под ред. Н.М. Швецова. – Йошкар-Ола: МОСИ – ООО «СТРИНГ», 2011.
[17] Пашутина О.С. Объект вандализма: понятие и сущность [Текст] // Адвокатская практика. – 2007. – № 3.
[18] Пашутина О.С. Предмет вандализма: понятие и проблемы законода-тельного определения [Текст] // Бизнес в законе. – 2008. – № 2.
[19] По факту произошедшего в ночном клубе г. Сыктывкара «Немо» по результатам прокурорской проверки возбуждено уголовное дело [Элек-тронный ресурс]. – URL: http://www.prockomi.ru/news/detail.php?ID=1966
[20] Скляров К.А. Проблемы разграничения вандализма (ч. 1 ст. 214 УК РФ) и уничтожения или повреждения памятников истории, культуры, природных комплексов или объектов, взятых под охрану государства, а также предметов или документов, имеющих историческую или культурную ценность (ч. 1 ст. 243 УК РФ) [Текст] // Наука и образование: хозяйство и экономика; предпринимательство; право и управление. – 2012. – № 3.
[21] Справка по изучению судебной практики по уголовным делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности Бежаницкого районного суда Псковской области. [Электронный ресурс]. – URL: http://bezhanicky.psk.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=254
[22] Уголовное право. Особенная часть / Под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова [Текст]. – М.: Эксмо, 2004.
[23] Уголовное право. Особенная часть [Текст]. Учебник для вузов / Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. – М.: Издательская группа ИНФРА М-НОРМА, 1998.
[24] Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть[Текст]: Учебник. – Изд. второе, исправл. и доп. / под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. – М.: Юридическая фирма «Контракт», «ИНФРА-М», 2009.
[25] Факультативный протокол к Конвенции о правах ребенка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии" (Принят в г. Нью-Йорке 25.05.2000 Резолюцией 54/263 на 97-ом пленарном заседании 54-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН) [Текст] // Собрание законодательства РФ. – 2014. – № 7.
[26] Шаргородский М.Д. Осипов П.П. Преступления против личности / Курс советского уголовного права. Особенная часть [Текст]. – Т. 3. – Л., 1973.

Заголовок En: 

Accuracy Of The Place Of Crimes Determination As A Factor Of The Structure Of Special Part Of The Criminal Code Of The Russian Federation Preservation

Аннотация En: 

In the present article the problem of nonobservance of logical and legal means, receptions and rules of the separate structures of crimes in the structure of criminal law placement which breaks systemacity of the Special part on the Criminal Code of the Russian Federation is raised. Questions of crimes regulated in articles 138.1, 214, 226.1, 240 and 242.2 of the Criminal Code of the Russian Federation in the structure of the Special part of the Criminal Code of the Russian Federation is researched and analyzed. Researching their objects and a number of signs of the objective party, authors focus attention on the shift of priorities in these structures of crimes from the public relations regulated in them into the favor of less significant out of what the failure to place their criminal and legal material in the Special part of the Criminal Code of the Russian Federation. Discrepancy of objects in crimes regulated by articles 138.1 and 242.2 of the Criminal Code of the Russian Federation to the patrimonial and specific objects of the groups of crimes in which they are located in this connection, due to what it is offered to move them to other groups of crimes. Analysis of crimes structures regulated in the article 214, 226.1 and 240 of the Criminal Code of the Russian Federation led to the conclusion that is reasonable to allocate independent structures of crimes and to define other legal niches of the Criminal Code of the Russian Federation, other than those in which they are located.

Ключевые слова En: 

structure of the Criminal Code of the Russian Federation, place of crime conduct, object of the crime, public safety, vandalism, cultural values, public moral, actions of the pornographic character, dissolute actions.