Становление международно-правовых механизмов ответственности за вред климату, приводящий к изменению государственной территории

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 

кандидат юридических наук, доцент кафедры международного права Института международных отношений Киевского национального университета имени Тараса Шевченко

Аннотация: 

В настоящей статье автором проанализировано формирование механизмов международно-правовой ответственности государств за вред, причиненный климатическими изменениями, вызванными эмиссией парниковых газов в процессе деятельности в энергетической сфере, приводящий к затоплению государственных территорий. Этот механизм основывается на целом ряде международно-правовых актов, ключевыми из которых являются документы системы РКИК, включающие в себя как саму РКИК, так и Киотский протокол и решения принятые в рамках Конференции сторон. В то же время существует целый ряд проблем, нерешенных в рамках современного международного права, а именно сам механизм реализации такой ответственности и доказательство существования связи между выбросами парниковых газов данным государством и затоплением территории другого государства, которые и должны в принципе приводить к наступлению ответственности. Автор объясняет, что этот момент является особенно важным, потому что международное право не запрещает выбросы парниковых газов как таковых. Кроме того, в последнее время проблематика изменений климата начинает рассматриваться как угроза миру и безопасности, что свидетельствует о возможности привлечения иных механизмов, чем система РКИК. Автор отмечает, что, например, их рассматривает Совет Безопасности ООН. В заключении автор делает вывод о том, что на данном этапе развития международного права мы имеем дело с формирующимся механизмом международно-правовой ответственности государств за вред, причиненный климатическими изменениями, вызванными помимо всего прочего эмиссией парниковых газов в процессе деятельности в энергетической сфере.

Ключевые слова: 

международное право, международно-правовая ответственность, изменения климата, разрешение международных споров, ОВОС, механизмы ответственность, международно-правовые механизмы.

     В отечественной науке международного права вопросы международной ответственности нашли отражение в трудах таких юристов-международников как: Б.Ш. Белалова, В.Ю. Замятина, В.А. Василенко, И.И. Лукашука, И.С. Марусина, И.В. Рачкова, Ю.В. Якушева и других. Из их исследований известно, что международно-правовая ответственность является следствием международной правосубъектности и результатом наличия прав и обязанностей, вытекающих из международных договоров, общих принципов международного права или обычаев. Кроме того, в процессе различных видов деятельности, связанных с реализацией концепции экологически ориентированной энергетики (1) может быть нанесен разного рода трансграничный вред (выбросы радиоактивных веществ, разливы нефти), который тянет за собой соответствующее материальное возмещение. Этот вред может быть определен как трансграничный эколого-энергетический вред, основанный на принципе «загрязнитель платит».

    В то же время, в последнее время в науке уделяют внимание такому интересному аспекту международной ответственности, как ответственность за подъем уровня Мирового океана, из-за чего вскоре с карты мира может исчезнуть целый ряд островных государств и территорий (Кирибати, Палау, Вануату, Маршалловы Острова, Федеративные Штаты Микронезии и проч.). И это уже не только теоретические вопросы: первый необитаемый остров был затоплен в 1998 г., а в 2006 г. исчез первый заселенный остров, входивший в состав Индии [39. С. 123].

     Одной из ключевых причин подъема океанов наука считает изменение климата, которое тянет за собой таяние ледников. В свою очередь, одной из главных антропогенных причин изменений климата считаются выбросы СО2, одним из главных эмитентов которых является энергетика. При этом поднимается целый массив юридических проблем: что будет с правовым статусом населения государства, которое исчезнет? Может ли такое государство продолжить свое существование в другом месте под таким же названием, или оно потеряет суверенитет с окончательной потерей территории? Что будет с исключительной экономической зоной и континентальным шельфом такого государства? и т.п. [43].

     Однозначного ответа на такие вопросы пока нет, поскольку пока отсутствуют подобные примеры. В практике международного права было лишь несколько в чем-то подобных случаев. Так, после испытаний США ядерного оружия на атолле Бикини (теперь – часть Маршалловых островов) в 1940-50-е годы США вывезли все население этой территории, но юридически они продолжают считаться проживающими на Бикини, выбирают депутата в местный парламент, получают компенсации от США (200 млн. долларов), как обитающие на атолле и т.п. Другой случай связан с добычей австралийским консорциумом фосфатов на о. Науру, который вследствие этого почти исчез с лица земли. После обретения независимости в 1989 г. Науру обратился с иском против Австралии в Международный суд ООН с требованием компенсации за ненадлежащее управление, и среди прочего Австралия обвинялась в разрушении экосистемы острова в ходе фосфатных разработок. В качестве обоснования указывали на нарушение Австралией ряда международно-правовых обязательств, в частности, обязательств, вытекающих из Соглашения об опеке, принципа самоопределения и обязательства уважать право народа Науру на постоянный суверенитет над его природными богатствами и ресурсами. Суд свою юрисдикцию по делу признал [16]. Но, в итоге, в 1993 г. стороны договорились во внесудебном порядке (правительства двух стран подписали Договор об урегулировании), и Австралия принимает меры по восстановлению острова выплатив Науру 57 млн ​​австралийских долл. и пообещала выделить еще 50 млн в течение 20 лет [36].

     В рамках более поздних решений, в частности, по Делу «О законности использования ядерного оружия» (1996 г.) Международный суд ООН сослался на существование «основного права каждого государства на выживание» [16], хотя и не объяснил его суть, но можно отметить, что сам факт его признания предусматривает возможность ответственности за его нарушение в результате физического исчезновения государства.

     В свою очередь Совет ООН по правам человека в резолюции 10/4 «Права человека и изменение климата» (25 марта 2009 г.) отметил, что «связанные с изменением климата ряд последствий, имеют как прямое, так и косвенное отношение к эффективному осуществлению права человека» и признала, что последствия изменения климата «будут наиболее остро ощущаться теми слоями населения, которые уже находятся в уязвимом положении» [56]. По этому поводу Мальдивские острова подали в Управление Верховного комиссара ООН по правам человека сообщение о повышении уровня моря и угрозе ряду прав человека из-за этого: праву на жизнь, на достаточное питание, быть свободным от голода, доступу к безопасной питьевой воде, на наивысший достижимый уровень здравоохранения, праву на средства к существованию, культуре, имуществу, здоровью, адекватному и безопасному жилью и образованию [34].

     В рамках Комиссии ООН по правам человека был разработан специальный документ – Принципы по вопросам реституции жилья и имущества беженцев и перемещенных лиц (2005 г.) [22], которые направлены на «предоставление всем соответствующим национальным и международным субъектам содействия в решении правовых и технических вопросов реституции жилья, земли и имущества в случаях, когда перемещение приводит к тому, что люди произвольно или незаконно лишаются своих бывших домов, земель, имущества или мест обычного проживания». Из этого можно сделать вывод, о возможности его применения и к климатическим мигрантам. Интересной нормой данного документа является фиксация не только право на фактическую реституцию земли и помещений, но и на компенсацию (пр. 21), а также определение ответственности не только конкретных государств, а и международного сообщества в целом по «защите права на реституцию жилья, земли и имущества» (пр. 22). Это позволяет нам предположить, что орган ООН считает такое право нормой erga omnes, что перспективно открывает широкий простор для защиты этого права, в том числе в рамках адаптации к изменениям климата.

В свою очередь, хотя Рамочная конвенция ООН по изменению климата (1992 г.) (РКИК) [6] и имеет инициативы, направленные не помощь государствам в адаптации к изменению климата, она напрямую не имеет специальных программ или норм, относящихся к лицам, покинувшим родные земли из-за угроз вызванных изменениями климата. В свою очередь, на Конференции сторон РКИК (КС-16) в Канкунских рамках для адаптации (2010 г.) впервые сформулированы определенные нормы по вопросам миграции в рамках системы РКИК ООН по вопросам перемещения таких лиц, признана связь между изменением климата и возникновением лиц лишенных места жительства, а так же создан финансовый механизм и средства для урегулирования этой проблемы на международном и национальном уровне (п. 14 (е)) [47].

     Возможным выходом для решения проблемы существования таких государств после потери их территории является продолжение выполнения ими своих функций под опекой ООН. Ключевой функцией этой власти будет обеспечение дипломатической защиты рассеянных граждан бывшего государства, которые будут проживать в разных принимающих государствах. Также возможно существование правительства в изгнании, как это, например, практиковалось во время Второй мировой войны. Иным вариантом является предложенный Кирибати проект покупки у Японии плавающих островов, на которых государство может продлить существование [11]. Однако в этом случае проблема возникает с наличием у такой «искусственной» территории территориального моря и других делимитированных морских пространств, поскольку эти технические сооружения являются по Конвенции ООН по морскому праву (1982 г.) искусственными сооружениями, ибо только крепятся к морскому дну опорами, имея право только на 500 метров зоны безопасности вокруг. Относительно количества населения этой территории, то его международное право в принципе не определяет (Дело «Княжества Силенд» [54. С. 510-511]). Согласно этому решению суда, должно быть постоянное население, которое должно располагать базовой инфраструктурой, предусматривающей удовлетворение жизненно важных потребностей человеческой жизни, а также должно жить вместе как сообщество и совместно может урегулировать все аспекты коммунального существования. Исследователи предлагают специальные термины для таких государств «детерриториализованная государственность» [41] или «нация Ex-Situ» [14] в качестве новой категории международной правосубъектности, ключевыми критериями которой является наличие всех других признаков государства, кроме территории. Конечно, легитимность нации Ex-Situ зависит от молчаливого согласия международного сообщества, а так же принимающих государств, в которые островитяне будут мигрировать, относительно продления ее существования в таком виде [37. С. 424].

     В случае оставления всем или большей частью населения такого государства его территории в результате затопления из-за изменения климата возникает вопрос: получит ли это население статус беженцев согласно Конвенции о статусе беженцев (1951 г.) и Протокола, касающегося статуса беженцев (1967 г.)? Сейчас Конвенция 1951 г. юридически на таких «климатических» беженцев не распространяется (ст. 1А) [3]. Такого же мнения придерживается и доктрина международного права [21. С. 349, 355] [13] [12. С. 395], хотя возможно такая важная норма Конвенции 1951 г., как право на невозвращение (ст. 33) могла бы применяться и к этим лицам. Как отмечает по этому поводу Д.К. Бекяшев, экологические мигранты не имеют никакого юридического статуса и соответственно не могут рассчитывать ни на какую помощь или защиту их прав [1. С. 142]. Более того, нет никакого прямого международного обязательства для какой-либо конкретной страны, относительно поселения на своей территории таких мигрантов. Очевидно, что данный пробел следует устранить на международном уровне. Принятие новой конвенции или изменений в Конвенцию 1951 г. представляется неперспективным (2). Уместным может быть заключение двусторонних соглашений и изменения в национальном иммиграционном законодательстве, включая предоставление двойного гражданства [45. С. 3]. Такую практику применяют, например, Маршалловы острова, которые имеют соглашение о свободной ассоциации с США, предусматривающее иммиграционные льготы ее гражданам.

     Интересно, что терминология, которая использовалась для таких лиц изменялась: в рамках КС-13 в Познани (2008 г.) речь шла о «миграции и перемещении», в 2009 г. в Неофициальном документе 41 по адаптации к изменениям климата, принятом после семи сессий Специальной рабочей группы по долгосрочным мерам сотрудничества использовался термин «климатические беженцы» [10], а в рамках Копенгагенского договора принятого на КС-14 (2009 г.) говорилось о «человеческой мобильности», в то время как окончательный текст в рамках Канкунского соглашения об адаптации (2010 г.) предусматривал «миграции и запланированные перемещения» (п. 14 (е)). В свою очередь Руководящие принципы ООН по внутреннему перемещению (1998 г.) [28], предусматривая такую ​​категорию, как «внутренне перемещенные лица», определили для них природные или антропогенные бедствия среди факторов, которые могут вызвать внутреннее перемещение.

     Хотя обычно документы типа «руководящие принципы» определяются как «мягкое» право, но, представитель Генерального секретаря ООН по вопросам внутренне перемещенных лиц отметил, что «есть некоторые признаки того, что Руководящие принципы становятся обычным правом, обеспечивая обязательную интерпретацию международно-правовых норм, на которых они основаны» [51]. Среди таких признаков указывают включения их в практику целого ряда специализированных организаций, включения их норм в региональные акты позитивного права (например, Пакт о безопасности, стабильности и развитию в районе Великих озер (2006 г.) и Африканскую конвенцию о защите и помощи внутренне перемещенным лицам в Африке (Кампальская конвенция) (2009 г.)), создание на их основе национального законодательства.

     То есть, защита лиц, покинувших места постоянного проживания из-за климатических изменений на международном уровне, в качестве беженцев, отсутствует, в то же время, в случае их перемещения по территории своего государства из-за подъема уровня моря, вызванного климатическими изменениями, они могут рассчитывать на определенную защиту как внутренне перемещенные лица. Более того, сейчас объективизировалась тенденция считать их одной из категорий мигрантов, которыми должна заниматься Международная организация миграции [31].

     Так, в рамках работы первой международной конференции по проблемам миграции, вызванной состоянием окружающей среды в Бонне (Германия) (2008 г.), были выделены следующие категории экологических мигрантов: а) чрезвычайные мигранты из-за опасного экологического воздействия с целью спасения своей жизни; б) принудительные мигранты, выезжающие с постоянного места жительства, чтобы избежать неизбежных и серьезных последствий экологической деградации окружающей среды; в) мотивированные мигранты, которые имеют возможность, в том числе и материальную, покинуть район постоянного места жительства с постоянно ухудшающейся экологической обстановкой, чтобы найти лучшее место жительства; г) трудовые мигранты, которые перемещаются в другие страны с целью поиска работы в связи с невозможностью пребывания в зоне экологического бедствия.

     Можно считать основой такого отношения к этим лицам принцип общей, но дифференцированной ответственности. Также возможным является защита на национальном уровне в целом ряде государств лиц, нуждающихся в защите в результате экологических катастроф в местах постоянного проживания (Швеция, США, Финляндия). Однако здесь речь также идет лишь о временной защите, а не о постоянном переселении. Во втором случае, возможно лишь заключение двусторонних соглашений с заинтересованными государствами, которые определили бы условия такого переселения и статус населения на новой территории.

     Касаясь фиксации континентального шельфа затопляемых государств, то нужно отметить, что с юридической точки зрения континентальный шельф имеет постоянный характер, лишь если документы о его делимитации сданы на хранение Генеральному секретарю ООН (ст. 76 Конвенции ООН (1982 г.)), но неизвестно, что произойдет если этого не сделать, а территория государства исчезнет.

    Относительно исключительной экономической зоны, то поскольку согласно Конвенции 1982 г. она не является в принципе постоянной категорией и в результате не только полного затопления территории государства, а и даже частичного, ее граница сместится в сторону подтопленной территории сократив размеры такой зоны, а соответственно и доходы от ресурсов которые в ней содержатся для государства (например, лицензий на вылов рыбы и добычу углеводородов). Практика национальных судов подтверждает это: Верховный суд США в деле US v. Alaska (1997 г.) отметил, что «сдвиг в линии отлива вдоль берега ... может привести к смещению базовой линии для измерения морской зоны» и «право на затопленных землях под территориальным морем государства меняется», относительно с базовыми сдвигами [53. С. 31]. С другой стороны, существует возможность зафиксировать прямую исходную линию, от которой отсчитывается исключительная экономическая зона, как такую, которая «является крайне непостоянной» на основании ст. 7 п. 2 Конвенции ООН (1982 г.), и используется сейчас Бангладеш, теряющей из-за эрозии по 140 метров побережья в год. Кроме того, возможен вариант с закреплением их разграничения путем заключения двустороннего соглашения (например, Договор о делимитации между Тувалу и Францией по Уоллис Фортуна (1985 г.) [23. С. 36-37]). Однако, в случае, если вся низменная территория острова будет затоплена и останется лишь необитаемая скала, то она вообще не будет иметь права на шельф и исключительную экономическую зону (ст. 121 п. 3 Конвенции ООН (1982 г.)), хотя относительно шельфа здесь и возможна коллизия со ст. 76 и 7 (2) Конвенции 1982 г., а экономической зоны – только последней. В доктрине также выдвигают предложения считать установленные однажды исходные линии в качестве постоянных, независимо от изменения в уровне моря (мнение судьи Хосе Луиса Хесус из Международного трибунала по морскому праву) [32. С. 602].

      Еще один путь в ХХI в. выбрали островные государства, территории которых постепенно затапливаются. Они указали на связь между выбросами СО2 промышленно развитыми странами и трансграничным и трансрегиональным вредом, наступающим для островных государств, в результате чего происходит затопление их территории [26]. В доктрине это явление получило название «климатический вред», ответственность за который возникает вследствие нарушения РКИК ООН [57]. Относительно того, какие именно правовые нормы нарушаются при этом, и каким должен быть механизм урегулирования, однозначного ответа нет. Одни исследователи говорят о нарушении государствами-участниками приложения II к РКИК ООН статей 2, 4.2 (а) и 4.4 Конвенции и ст. 3 (14) Киотского протокола (1997 г.) (обязательства ограничить свои выбросы парниковых газов и изменить долгосрочную тенденцию этих выбросов, а также помочь Сторонам, являющимся развивающимися странами, которые особенно уязвимы к неблагоприятным последствиям изменения климата, в покрытии расходов, связанных с адаптацией к этим негативным последствиям) [57]. Другие ссылаются на нормы обычного международного права, проявлять должную осмотрительность в ограничении выбросов парниковых газов таким образом, чтобы предотвратить ухудшение глобальной окружающей среды и окружающей среды в других государствах (например, отмечено в Консультативном заключении МС ООН по делу «О законности применения или угрозы применения ядерного оружия» - «деятельность в рамках юрисдикции и контроля государств не наносить ущерба окружающей среде других государств или районов за пределами национального контроля является частью свода норм международного права, касающихся окружающей среды» [33. С. 29]). Третьи указывают на существование у государства-эмитента парниковых газов обязательства прекратить эти выбросы на основе предусмотренной в ст. 30 Проекта статей об ответственности государств (2001 г.) обязанности прекратить международно-противоправное деяние, которое не зависит от обязанности возместить вред, причиненный таким деянием [57. С. 416-417, 424]. Четвертые отмечают, что отказ государства от предотвращения или минимизации риска международно-признанного вреда в результате изменения климата представляет собой противоправное деяние в области международного права [58. С. 18].

     В то же время можно указать, что однозначный вывод о существовании новой правой категории, на основе нескольких противоречивых норм фактически одной конвенции является некоторым преувеличением, при этом, возможно наработки нового нормативного материала дадут больше возможностей для анализа. В частности, должна быть обеспечена возможность описать четкие контуры обязанности должной осмотрительности, применимой к конкретному государству в контексте выбросов парниковых газов и последствий изменения климата (стандарты осмотрительности) с учетом принципа общей, но дифференцированной ответственности. Тем более, что если раньше предполагалось, что в целом применение права ответственности к изменению климата составляет лишь теоретический интерес, то сейчас это все больше становится практическим интересом, поскольку судебные процессы, связанные с изменениями климата встречаются все чаще (пока преимущественно на национальном уровне – например, Верховный суд США по Делу Массачусетс против EPA) [18. С. 4]. Большинство таких требований направлены не на компенсацию понесенных убытков, а на судебный запрет, чтобы добиться уменьшения выбросов парниковых газов.

     Британский исследователь К. Шварт отмечает, что «большое количество юридических источников по данной проблеме предполагает, что главные страны-загрязнители по международному праву могут считаться ответственными за вредные последствия своих выбросов парниковых газов. Итак, у стран, которые эти последствия затрагивают, может быть материальное право потребовать снижения выбросов на определенный объем. В ряде случаев у них могут быть и процедурные средства инициировать международное судебное разбирательство, например, в Международном суде ООН» [59. С. 23]. В 2011 г. эту процедуру попытались инициировать Палау и Маршалловы острова, предложив Генеральной Ассамблее (ГА) ООН обратиться за консультативным заключением к Международному суду ООН относительно «стран, имеющих юридическую ответственность, обеспечить, чтобы любые меры на их территории, из-за которых происходит эмиссия парниковых газов, не приносили вред другим». Кроме того, по мнению авторов, это просьба указывает на прогрессивное развитие международного права относительно включения факторов ведущих к изменению климата [52]. В качестве примера такой практики указывают на консультативное заключение Международного Суда по делу «О законности использования ядерного оружия» (1996 г.), где было подтверждено «существование общего обязательства государств обеспечить, чтобы деятельность в рамках их юрисдикции и контроля не наносила ущерба окружающей среде других государств или районам за пределами национального контроля» [33. С. 29].

     Идея, что ответственность за решения и деятельность государств распространяется за пределы его границ не является новой концепцией. Однако, факт распространения такой ответственности на последствия изменения климата, может создать новый прецедент. Хотелось бы отметить, что как отметил Международный суд в деле «Науру против Австралии» (1992 г.), «в отсутствие какого-либо применимого договорного положения, по задержке со стороны государства-истца может сделать неприемлемым дело. Однако отмечается, что международное право не устанавливает каких-либо конкретных предельных сроков в связи» [16. С. 4]. То есть, в нашем вопросе можно провести аналогию, что в принципе не существует временных ограничений на осуществленные выбросы СО2 и наступление их последствий в виде подъема уровня океана.

     Понятно, что по поводу реализации ответственности за такой ущерб может возникнуть ключевая проблема – сама возможность установления ответственности для третьих государств, исходя из соглашений, участниками которых они не являются (например, Китай и США не являются сторонами Киотского протокола, а именно они являются крупнейшими эмитентами парниковых газов). Хотя, сам факт судебного разбирательства по проблемам изменения климата может помочь создать необходимое политическое давление и на третьи стороны для того, чтобы «оживить международные переговоры в рамках РКИК ООН или вне ее». Кроме того, существуют трудности юридической техники: в частности, в связи с вопросом о том, как установить причинно-следственную связь между деятельностью и причиненным вредом. Вряд ли возможно доказать, какие именно повреждения вызваны конкретным загрязнителем, а это требует альтернативных методов построения причинно-следственной связи (иллюстрацией этого может служить решение Верховного федерального суда Австралии (2006 г.), когда истец – владелец леса, утверждал, что власти приняли недостаточные меры против кислотных дождей. Суд постановил, что ущерб не может быть индивидуализирован, и невозможно установить, какой загрязнитель конкретно вызвал наступивший вред) [17]. Собственно, из-за этого в 2002 г. не были реализованы угрозы премьер-министра Тувалу подать иск против США и Австралии о компенсации [38]. Однако, здесь возможна ответственность определенного конкретного государства в рамках его собственных выбросов.

     Кроме того, парниковые газы могут накапливаться и вызывать последствия много лет, а также то что их фактически производит каждое живое существо на земле. В то же время, Европейский суд по правам человека в рамках своей практики по неочевидности причинно-следственной связи в области охраны окружающей среды отменил «оценку вероятности причинности вреда в случае научной неопределенности вместе с достаточными и убедительными статистическими элементами» (дело Tătar v. Romania (2009 г.) ​​п. 105-107) [25. С. 167]. В Австралии при этом суды базируются на принципе осторожности при определении связи между вредом заявителю и выбросами парниковых газов (Дела [29] [55] [27]).

     Выходом в такой ситуации могут стать отчисления нынешними эмитентами парниковых газов обязательных взносов в определенный фонд, специально созданный для возмещения ущерба из-за изменений климата, который должен быть аналогичным существующим для нефтяных и атомных аварий для возмещения гражданско-правового вреда, нанесенного операторами.

     Еще одним примером может быть обращение правительства Маршалловых островов в 2010 г. к правительству Чехии с запросом по проведению оценки влияния на окружающую среду (ОВОС) после решения последнего расширить деятельность крупнейшей в Европе электростанции на буром угле Прунержов II (Prunéřov II). Маршалловы острова указали на связь между деятельностью станции, глобальными изменениями климата, повышением уровня Мирового океана и затоплением территории их государства. Хотя Конвенция Эспо по ОВОС (1991 г.) и распространяется на трансграничное воздействие, которое должно носить «не только глобальный характер» (ст. 1 (viii)) [4], в соответствии с Руководством по практическому применению Конвенции Эспо, Конвенция применяется к трансграничному воздействию на большое расстояние, в том числе и к «деятельности в связи с изменением климата» [46. С. 26]. Более того, в решении по делу «О целлюлозных заводах на р. Уругвай» (2010 г.) Международный суд ООН отметил, что ОВОС является уже обычно-правовой нормой [40. С. 203]. Поэтому, от Чехии требовали признать Маршалловы острова пострадавшим государством в рамках трансрегиональной ОВОС и оплатить компенсации за выбросы дополнительного СО2. В апреле 2011 г. Министерство окружающей среды Чехии обнародовало положительную ОВОС, однако Маршалловы острова в нем были признаны пострадавшим государством, а от оператора станции – CEZ Group, требовалось обеспечить план компенсации, который бы компенсировал дополнительные выбросы CO2 [44].

     В целом, в рамках всей процедуры ответственности в рамках международного права за ущерб вызванный климатическими изменениями существует существенный пробел. Например, ответственность за принятие соответствующих законов государством будет иметь место только по событиям после вступления в силу РКИК – 1994 г. и Киотского протокола – 2008 г., а следовательно распространяется только на выбросы, сделанные только после этого (ст. 13 Проекта статей об ответственности государств (2001 г.) [5]). Кроме того, согласно Проекта статей об ответственности,  речь о международной ответственности государств идет только если ущерб нанесен именно государством (ст. 2), но парниковые газы вырабатываются не государством, а частными компаниями. В то же время, известно, что государства по международному праву несут ответственность за деятельность юридических лиц находящихся под их юрисдикцией, в рамках системы РКИК это прямо выражено (например, в преамбуле РКИК – «государства… несут ответственность за обеспечение того, чтобы деятельность в рамках их юрисдикции или контроля не наносила ущерба окружающей среде других государств», Киотский протокол ст. 6 п. 3). Соответственно, ответственность государства возможна не относительно самой эмиссии парниковых газов, а за непринятые меры, если произошла избыточная эмиссия на предприятиях, расположенных на его территории (нарушение РКИК и Киотского протокола). Более того, здесь не возможна и строгая ответственность, поскольку как таковая деятельность по эмиссии парниковых газов не запрещена международным правом. Что касается частных компаний, то на них de lege ferenda можно распространить специальный режим гражданской ответственности в рамках и на основе РКИК ООН, возложив строгую ответственность на оператора климатически опасных видов деятельности [19].

     Другим вариантом, который охватывает влияние и государственных, и частных субъектов, является создание компенсационного фонда или комиссии [24]. Но, этот механизм компенсирует только экологический ущерб, причиненный дискретными событиями, когда вред пострадавшим будет неоспоримым. Третьим вариантом может стать страхование от климатических изменений, как например, Карибский фонд страхования рисков катастроф (2004 г.), который функционирует как взаимная страховая компания, контролируемая шестнадцатью правительствами-участниками. Участники оплачивают ежегодный страховой взнос, пропорциональный их конкретному влиянию на риски и получают компенсацию на основе согласованных уровней охвата и возникновению события.

     На это собственно и начала направляться деятельность в рамках РКИК. Так, начатая в раках Балийского плана действий (КС-13) (2007 г.) деятельность (активизация действий по адаптации через управление рисками и снижения рисков, в том числе предложение о создании механизма распределения рисков в форме страхования, стратегий уменьшения опасности бедствий и способов пополнения потерь и убытков, связанных с последствиями изменения климата в развивающихся странах [50. С. 4]) свидетельствует о перспективности проектов по адаптации к изменениям климата для малых островных государств. Это было подтверждено в рамках Канкунского механизма по адаптации к климатическим изменениям (КС-16) (2010 г.), который создал соответствующий адаптационный фонд при РКИК и установил три взаимосвязанных компонента над воплощением которых он должен работать – страхование, реабилитация / компенсация и управление рисками [48. С. 14]. А в 2012 г. на КС-17 в Дурбане было принято решение о создании Рабочей программы по потерям и убыткам, которая среди прочего имеет мандат на разработку мероприятий по страхованию климатических рисков и учреждению специального комитета по адаптации [49].

     В любом случае должны быть согласованы ключевые элементы связанные с компенсацией пострадавшим от климатических изменений, в том числе:

     • как будет администрироваться компенсационный фонд;

     • как компенсация будет сформирована;

     • кто должен быть бенефициаром компенсации;

     • какие убытки должны подлежать компенсации;

     • обстоятельства, при которых компенсация должна выплачиваться;

     • какими должны быть ограничения при установлении ответственности и в дальнейшем компенсации.

     Как видим, определенные практические шаги в этом направлении происходят, хотя базируются они преимущественно не на конкретном международно-правовом механизме, а на доброй воле государства и действиях в рамках национального права. Новым ответом на расходы по адаптации к изменениям климата со стороны таких стран, как Маршалловы острова может стать «варшавский механизм» по компенсации вреда от климатических изменений, который был введен в 2013 г., и должен стать составной частью нового документа по противодействию изменениям климата. Этот механизм предполагает «предоставление рекомендаций на рассмотрение Конференции Сторон при предоставлении рекомендации для уменьшения рисков расходов в том числе через оперативные органы финансового механизма Конвенции» [20] (п. 5сіі). К сожалению, по крайней мере до 2016 г., практическое функционирование этого механизма непонятно, но теоретически он должен компенсировать потери от климатических изменений (в т.ч. и затопления территорий), которые является следствием экономической деятельности развитых государств, в т.ч. и в энергетическом секторе. Но будет ли он работать профилактически и выступать в качестве элемента уже созданной инфраструктуры по адаптации к изменению климата (предложение развитых стран) или будет выполнять реабилитационные функции в качестве самостоятельного института (предложение развивающихся стран), пока непонятно.

     Относительно того, каким образом должны решаться такие «климатические споры» по РКИК, то эти механизмы довольно ограниченны. РКИК и Киотский протокол, которые собственно и являются ключевыми международно-правовыми документами по проблеме парниковых газов, предусматривают рассмотрение споров, возникающих в их рамках, преимущественно в согласительной комиссии (ст. 14(6) РКИК). К ней могут обращаться государства при не решении спора по соглашению в течение 12 месяцев через процедуру переговоров. Хотя возможно и обращение к другим адъюдикационным органам (Международный суд или арбитраж) при наличии соответствующего заявления сторон (ст. 14 (2) РКИК).

     Кроме того, последнее время проблематика изменений климата начинает рассматриваться и как угроза миру и безопасности, что свидетельствует о возможности привлечения иных механизмов, чем система РКИК. Например, их рассматривает Совет Безопасности (СБ) ООН, который в соответствии с Уставом ООН несет ответственность лишь за поддержание международного мира и безопасности (ст. 24). Так, в рамках заседания СБ ООН по вопросу «Поддержание международного мира и безопасности: последствия изменения климата» (июль 2011 г.) государства выразили обеспокоенность по поводу возможных пагубных последствий изменения климата, отметив, что они могут, в долгосрочной перспективе, усилить некоторые существующие угрозы международному миру и безопасности, а также по поводу возможного возникновения последствий для безопасности, вызванных потерей территории некоторыми государствами в результате повышения уровня моря, особенно «малыми низменными островными государствами». СБ ООН отметил, что при рассмотрении им вопросов, касающихся поддержания международного мира и безопасности, большое значение имеет анализ информации о возможных последствиях изменения климата для безопасности, в случаях, когда такие факторы способствуют развитию конфликта, затрудняют выполнение мандатов СБ ООН или ставят под угрозу процесс укрепления мира [2. С. 62-63]. Поэтому можно согласиться с мнением, что государства могли бы принять моральную ответственность за их непропорциональные выбросы в атмосферу планеты и продолжить признавать затопленные островные государства из чувства международного правосудия и солидарности [42. С. 85].

     Таким образом, на данном этапе развития международного права мы имеем дело с формирующимся механизмом международно-правовой ответственности государств за вред, причиненный климатическими изменениями, вызванными помимо всего прочего эмиссией парниковых газов в процессе деятельности в энергетической сфере. Считается, что практическими последствиями таких изменений климата является также затопление государственных территорий. Этот механизм основывается на целом ряде международно-правовых актов, ключевыми из которых являются документы системы РКИК, включающие в себя как саму РКИК, так и Киотский протокол и решения принятые в рамках Конференции сторон. Нужно отметить, что данный механизм связан также и с иными актами, такими как Конвенция ООН по морскому праву (1982 г.), документы по правам человека и др. В то же время нужно признать существование в нем и целого ряда пробелов, не решенных в рамках современного международного права, а именно сам механизм реализации такой ответственности и доказательство существования связи между выбросами парниковых газов данным государством и затоплением территории другого государства, которые и должны в принципе приводить к наступлению ответственности. Этот момент является тем более важным, что международное право не запрещает выбросы парниковых газов как таковых.

ЛИТЕРАТУРА: 

[1] Бекяшев Д.К. Пробелы в регулировании международной миграции населения, обусловленной экологическими факторами // Материалы международной научно-практической конференции «Международный правопорядок в современном мире и роль России в его укреплении» по-священной 90-летию Д.И. Фельдмана. М., 2014.
[2] Емельянова Н.Н. К вопросу о поддержании экологической безопасности в XXI веке // Евразийский юридический журнал. 2012. №11.
[3] Конвенция о статусе беженцев (1951 г.). [Электронный ресурс]. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/refugees.shtml
[4] Конвенция об оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте (1991 г.). // URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/env_assessment.shtml
[5] Проект статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния (2001 г.) [Текст] // Доклад Комиссии международного права о работе ее пятьдесят третьей сессии: док. ООН A/56/10. - Нью-Йорк: ООН, 2001.
[6] Рамочная конвенция Организации Объединенных Наций об изменении климата (1992 г.). [Электронный ресурс]. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/climate_framework_c...
[7] Білоцький С.Д. Роль міжнародного права у розвитку екологічної альтернативи сучасній енергетиці // Альтернативна енергетика і енергетична безпека в міжнародному і національному праві. Тематичний додаток до українського щорічника міжнародного права. К.: ПП «Фенікс», 2012.
[8] Білоцький С.Д. Концепція транскордонної еколого-енергетичної шкоди // Науковий вісник Ужгородського національного університету. Серія Право. 2013. В. 23. Ч. ІІ. Т. 3.
[9] Білоцький С.Д. Формування екологічного погляду на енергетику в рамках міжнародного права // Український щорічник міжнародного права. 2009. № 1.
[10] Ad Hoc Working Group on Long-Term Cooperative Action under the Convention, Contact Group on Enhanced Action on Adaptation and its Means of Implementation 3–4 // Non-paper № 41. Draft Text, 2009. [Электронный ресурс]. URL: http://www.stakeholderforum.org/fileadmin/files/Non-Paper%2041.pdf
[11] Anote Tong, President of Kiribati, Speech at the Fifth Global Conference on Oceans, Coasts, and Islands, hosted by UNESCO and the government of France in Paris, France (May 3, 2010). // URL: http://www.globaloceans.org/sites/udel.edu.globaloceans/files/GOC5_Summa...
[12] Betaille J., Prieur M., Marguenaud J.P., Monediaire G., Drobenko B. Draft Convention on the International Status of Environmentally Displaced Persons [Text] // Revue européenne de droit de l'environnement. Vol. 4. 2008.
[13] Biermann F., Boas I. Preparing for a Warmer World: Towards a Global Governance System to Protect Climate Refugees // Global Environmental Politics. Vol. 10(1). 2010.
[14] Burkett M.A. The Nation Ex-Situ // Threatened Island Nations. Legal implications of rising seas and a changing climate / Edited by Michael B. Gerrard, Gregory E. Wannier. – Cambridge/New York: Cambridge university press, 2013.
[15] Case concerning certain phosphate lands in Nauru (Nauru v. Australia) (Preliminary objections) Summary of the Judgment of 26 June 1992. // URL: http://www.icj-cij.org/docket/index.php?sum=413&code=naus&p1=3&p2=3&case...
[16] Case Concerning Certain Phosphate Lands in Nauru, Preliminary Objections (Nauru v. Australia). Judgment of 26 June 1992. // URL: http://www.mpil.de/en/pub/research/details/publications/institute/wcd.cf...
[17] Case Wildlife Preservation Society of Queensland Proserpine/Whitsunday Branch Inc v Minister for the Environment& Heritage & Ors [2006] // Federal Court of Australia.- Vol. 736. – 2006. // URL: http://www.austlii.edu.au/cgi-bin/sinodisp/au/cases/cth/FCA/2006/736.html
[18] Climate Change Liability / Edited by Michael Faure, Marjan Peeters. – Northampton: Edward Elgar, Cheltenham, 2011.
[19] Cullet P. Liability and Redress for Human-Induced Global Warming: To-wards an International Regime // Stanford Journal of International Law. Vol. 43(1). 2007.
[20] Decision -/CP. 19. Warsaw international mechanism for loss and damage associated with climate change impacts (2013). [Электронный ресурс]. URL: https://unfccc.int/files/meetings/warsaw_nov_2013/decisions/application/...
[21] Docherty B., Giannini T. Confronting a Rising Tide: A Proposal for a Convention on Climate Change Refugees // Harvard International Law Review. 2009. Vol. 33.
[22] Exchange of Notes constituting an agreement concerning a provisional maritime delimitation between two countries, France-Tuvalu, August 6, 1985-November 5, 1985 // United Nations Treaty Series. Vol. 1506. 1987.
[23] Farber D. The Case for Climate Compensation: Justice for Climate Change Victims in a Complex World // Utah Law Review. Vol. 377. 2008.
[24] Faure M.G., Nollkaemper A. International liability as an instrument to prevent and compensate for climate change // Stanford Journal of International Law. Vol. 43. 2007.
[25] Gerrard M. Threatened island nations : legal implications of rising seas and a changing climate / M.B. Gerrard, G.E. Wannier.– Cambridge University Press 2013.
[26] Gippsland Coastal Board v South Gippsland SC & Ors (No 2) (includes Summary) (Red Dot) [2008] // Victorian Civil and Administrative Tribunal. - Vol. 1545. 2008.
[27] Global Database, Guiding Principles on Internal Displacement. [Электронный ресурс]. URL: http://www.idpguidingprinciples.org/
[28] Gray v Minister for Planning and Ors [2006] [Text] // New South Wales Land and Environment Court. 2006.
[29] Hodgkinson D., Young L. “In the Face of Looming Catastrophe”. A Convention for Climate-Change-Displaced Persons [Text] // Threatened Island Nations. Legal implications of rising seas and a changing climate / Edited by Michael B. Gerrard, Gregory E. Wannier. – Cambridge/ New York: Cambridge university press, 2013.
[30] IOM. Migration and Climate Change. // URL: http://www.iom.int/cms/envmig?jsite=cfa837f7-c6df-4e9b-b15b-4e1ac2a53e05
[31] Jesus J.L. Rocks, New-Born Islands, Sea Level Rise and Maritime Space // Verhandeln für den Frieden. Negotiating for Peace. / Eds. J. Frowein et al. – Berlin: Springer, 2003.
[32] Legality of the Threat or Use of Nuclear Weapons, Advisory Opinion (July 8) // I.C.J. Rep. 1996. [Электронный ресурс]. URL: http://www.icj-cij.org/docket/files/95/7495.pdf
[33] Maldives submission to the Oice of the UN High Commissioner for Human Rights, September 25th 2008, Human Rights Council Resolution 7/23. // URL: http://www.ohchr.org/EN/NewsEvents/Pages/OHCHRanalyticalstudyClimateChan...
[34] McAdam J. Swimming against the Tide: Why a Climate Change Displacement Treaty Is Not the Answer // International Journal of Refugee Law. – Vol. 23. - № 2. 2011.
[35] Nauru country brief. // URL: http://www.dfat.gov.au/geo/nauru/nauru_brief.html
[36] Perritt H.H., Jr., Structures and Standards for Political Trusteeship // UCLA Journal of International Law and Foreign Affairs. – Fall/Winter. 2003.
[37] PlanetArk.com, Tuvalu Seeks Help in US Global Warming Lawsuit, Planet Ark, Aug. 30, 2002. // URL: www.planetark.com/dailynewsstory.cfm/newsid/17514/story.htm
[38] Powers A., Stucko Ch. Introducing the Law of the Sea and the Legal Implications of Rising Sea Levels // Threatened Island Nations. Legal implications of rising seas and a changing climate / Edited by Michael B. Gerrard, Gregory E. Wannier. – Cambridge: University Press, 2013.
[39] Pulp Mills on the River Uruguay (Arg. v. Uru.), Judgment (Apr. 20, 2010). // URL: http://www.icj-cij.org/docket/files/135/15877.pdf
[40] Rayfuse R. International Law and Disappearing States: Utilising Maritime Entitlements to Overcome the Statehood Dilemma [Text] // University of New South Wales Faculty of Law Research Series, at 1 (Univ. of New South Wales, Paper No. 52, 2010)
[41] Stoutenburg J.G. When Do States Disappear? Thresholds of Effective Statehood and the Continued Recognition of “Deterritorialized” Island States // Threatened Island Nations. Legal implications of rising seas and a changing climate. / Edited by Michael B. Gerrard, Gregory E. Wannier. – Cambridge: University Press, 2013
[42] The Marshall Islands Nuclear Claims Tribunal. [Электронный ресурс]. URL: http://www.nuclearclaimstribunal.com/
[43] Threatened Pacific Island Nation makes legal history by challenging European carbon emitter. Press release - May 23, 2011. // URL: http://www.greenpeace.org/international/en/press/releases/Threatened-Pac...
[44] U.N. High Commissioner for Refugees, Climate Change and Statelessness: An Overview (May 15, 2009). // URL: http://www.unhcr.org/refworld/docid/4a2d189d3.html
[45] UNECE, Guidance on the Practical Application of the Espoo Convention § 2.4.1 (2006). // URL: http://www.unece.org/env/documents/2006/eia/ece.mp.eia.8.pdf
[46] United Nations Framework Convention on Climate Change (UNFCCC), Conference of the Parties, Decision -/CP.16, Outcome of the work of the Ad Hoc Working Group on Long-term Cooperative Action under the Convention (2010). // URL: http://unfccc.int/files/meetings/cop 16/application/pdf/cop16 lca.pdf
[47] UNFCCC Conference of the Parties, Cancun, Mex., Nov. 29–Dec. 10, 2010 [hereafter COP16], Action Taken by the Conference of the Parties, Decision 1/CP.16. UN Doc. FCCC/CP/2010/7/Add.1 (March 15, 2011). // URL: http://unfccc.int/resource/docs/2010/cop16/eng/07a01.pdf
[48] UNFCCC Conference of the Parties, Durban, South Africa., Nov. 28- Dec. 11, 2011 [hereafter COP17], Action Taken by the Conference of the Parties, Decision 2/CP.16, Annex V, UN Doc. FCCC/CP/2011/9/Add.1 (March 15, 2012). // URL: http://unfccc.int/resource/docs/2011/cop17/eng/09a01.pdf
[49] UNFCCC COP 13, Bali, Indon., Dec. 3–14, 2007, Report on the Dialogue on Long-Term Cooperative Action by Enhancing Implementation of the Convention: Note by the co-facilitators, UN Doc. FCCC/CP/2007/4/Add.1. [Электронный ресурс]. URL: http://unfccc.int/resource/docs/2007/cop13/eng/04a01.pdf
[50] UNGA, Report of the Representative of the Secretary-General on the Human Rights of Internally Displaced Persons, Doc. A/HRC/13/21. // URL: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/G10/101/61/PDF/G1010161.pdf?O...
[51] United Nations News Centre, Palau Seeks UN World Court Opinion on Damag Caused by Greenhouse Gases, United Nations (Sept. 22, 2011). // URL: http://www.un.org/apps/news/story.asp?NewsID=39710&Cr=pacific+island&Cr1=#
[52] United States v. Alaska // US Supreme Court. – 1997. – Vol. 521. – P. 1-73. // URL: http://supreme.justia.com/cases/federal/us/521/1/case.html
[53] Verwaltungsgericht Köln [VK] [Administrative Court of Cologne], May 3, 1978, Case № 9 K 2565/77 // Deutsches Verwaltungsblatt 510, at 511 et seq., 1978.
[54] Walker v Minister for Planning [2007] // New South Wales Land and Environment Court. Vol. 741. 2007.
[55] Website of the UN High Commissioner for Human Rights. [Электронный ресурс]. // URL: http://www2.ohchr.org/english/issues/climatechange/index.htm.
[56] Werksman J.D. Could a Small Island Successfully Sue a Big Emitter? Pursuing a Legal Theory and a Venue for Climate Justice [Text] // Threatened Island Nations. Legal implications of rising seas and a changing climate / Edited by Michael B. Gerrard, Gregory E. Wannier. – Cambridge/New York: Cambridge university press, 2013.
[57] WWF-UK Climate Change Programme, Beyond Adaptation: The Legal Duty to Pay Compensation for Climate Change Damage 15 (2008). // URL: http://wwf.org.uk/climate
[58] Schwarte C., Byrne R. International climate change litigation and the negotiation process - Working paper FIELD, 2010. // URL: http://www.climnet.org/resources/doc_view/1942-field-international-clima...

Заголовок En: 

International Legal Mechanisms Of Responsibility For The Harm To Climate Leading To Change Of The State Territory Formation

Аннотация En: 

In the present article author analyzed question international legal responsibility of state’s for harm done by the climatic changes caused by the emission of greenhouse gases in the course of activity in the power sphere, leading to flooding of the state territories formation. Such mechanisms are based on a number of international legal acts, from which the documents of the system UN FCCC play a key role, including both FCCC, and the Kyoto Protocol and the decisions made within the Conference of parties. At the same time there is a number of problems, unresolved within the modern international law, namely mechanisms of such responsibility realization and proof of connection existence between emissions of greenhouse gases by this state and flooding of other state territory which in principle have to lead to the responsibility occurrence. Author explains that this moment is especially important because international law doesn't forbid emissions of greenhouse gases itself. Besides, recently perspectives of climate changes began to be considered as a threat to peace and safety, what makes it possibility of implement other then UN FCCC mechanisms. Author notes that, for example, they are considered by the UN Security Council. In the conclusion author makes a statement that at this stage of development of international law we deal with a forming mechanism of the state’s international legal responsibility for the harm done by the climate changes caused by factors, including emission of greenhouse gases in the course of activity in the power sphere.

Ключевые слова En: 

international law, international legal responsibility, climate changes, international disputes resolution, EIA, responsibility mechanisms, international legal mechanisms.