Свобода совести и свобода вероисповедания: проблема разграничения понятий

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 

кандидат философских наук, доцент кафедры гуманитарных, социальных, экономических и информационно-правовых дисциплин Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации

Аннотация: 

В настоящей статье автором рассматриваются проблемы конкретизации понятий "свобода совести" и "свобода вероисповедания", вопросы их соотношения и границы определимости. Автор, указывая на необходимость разведения данных понятий, исследует процесс закрепления соответствующих им терминов в тексте Конституции Российской Федерации. Автор отмечает, что ранее во всех существующих сообществах религия выполняла функцию того базиса, на котором происходило формирование мировоззрения, лежащего в основе западной культуры в целом. Даже отношения, не испытывающие прямого религиозного воздействия, тем не менее, были включены в религиозную смысловую структуру. В современном обществе ситуация стала иной. Несмотря на то, что свобода вероисповедания является само-достаточным правовым институтом, обладающим собственным специфическим содержанием, конституционная норма через сочетание формально самостоятельных понятий закрепляет его внутри другого структурного образования – института свободы совести. В силу этого на практике понятия "свобода вероисповедания" и "свобода совести" часто отождествляются в силу "размытости", недостаточной конкретизации последнего. Исправление данной ситуации возможно на основе более детального и полного прописывания правомочий в сферах свободы совести и свободы вероисповедания. В заключение автор отмечает, что свобода вероисповедания выступает как элемент свободы совести, так как к последней, в политико-юридическом значении этой категории, относится, помимо свободы выбора религии и свободы участия в религиозной практике, еще и право разделять или не разделять (иметь, принимать) убеждения другого рода. С нашей точки зрения, качественные изменения института свободы совести возможны лишь на основе сознательного разграничения рассматриваемых понятий и их конкретизации, заключающейся в более детальном и полном прописывании правомочий в сферах свободы совести и свободы вероисповедания.

Ключевые слова: 

свобода совести, свобода религии, свобода убеждений, религиозные убеждения, нерелигиозные убеждения, атеистические убеждения, правовой институт, конституционная норма.

     В течение всего XX века стремление обособить религиозную сферу и выделить ее из широкого спектра общественных отношений осуществлялось путем реализации законов об отделении церкви от государства.  Эта практика было сопряжена с целым рядом социально-культурных трансформаций и настаивала на необходимости нахождения компромисса между религиозной свободой и теми ограничениями, которые диктуются соображениями общественного блага.
     Ранее во всех существующих сообществах религия выполняла функции того базиса, на котором происходило формирование мировоззрения, лежащего в основе западной культуры в целом. Даже отношения, не испытывающие прямого религиозного воздействия, тем не менее, были включены в религиозную смысловую структуру. В современном обществе ситуация стала иной. Важнейшие его сферы больше не нуждаются в одобрении со стороны религиозных институтов. Это справедливо для современного законодательства, для экономики, применимо к естествознанию и технике, к социальным и гуманитарным наукам, к искусству, к культуре в целом. Все эти области общественной жизни получили воплощение в самостоятельных социальных институтах, обладающих своими собственными системами оценки и определивших для себя наиболее оптимальные способы деятельности, ориентация которых на религиозные предписания уже не является необходимой. Вместе с тем независимость от религиозного обернулась независимостью самого ре-лигиозного.
     В результате религия предстала как обособленная (институциональная) сфера некой социальной активности и определенных символов, называемых религиозными. Общество при этом оказалось как бы выведенным из-под юрисдикции «священного», оставаясь полностью мирским.
     В правовой сфере это, помимо всего прочего, вело к необходимости действенного разведения двух изначально близких понятий: свободы религии и свободы совести. 
     К.М. Андреев, ссылаясь на исследования Н.Ю. Терятникова, утвержда-ет, что историко-правовой генезис свободы совести состоит из трех основ-ных этапов развития данной свободы в качестве категории юриспру-денции. На первом и втором этапах понятие "свобода совести" тождественно понятию "свободного выбора веры". Разница заключается в том, что изначально юридически зафиксированная  возможность придерживаться нерелигиозных убеждений, выражающаяся в практическом отказе от вероисповедания как такового, отсутствует, а затем – появляется и закрепляется в соответствующих нормах. Третий этап характеризуется тем, что свобода совести соотносится со свободой религиозных и иных (выделено мной - А.К.) убеждений индивида и его непротивоправного поведения, основанного на этих убеждениях [1].
     В России понятие "свобода религии" как категория права используется не часто. Закрепление термина "свобода вероисповедания" в текстах нормативных документов является не случайным в силу традиционности его применения. 
     История создания Конституции Российской Федерации демонстрирует, что фиксация того или иного понятия в Основном законе не является про-блемой простого терминологического выбора. Это особенно ярко проявляется и при формулировке норм, регулирующих свободу совести и свободу вероисповедания.
     Необходимость включения статьи, гарантирующей человеку и гражда-нину свободу мысли, совести и религии не подвергалась сомнению ни на одном из этапов работы над текстом Конституции. Вместе с тем редакционные изменения все же вносились.
      В первых проектах Конституции  (от 12.11.1990 г., от 21.02.1991 г., от 16.10.1991 г.) в рамках главы 2.3 «Гражданские права» раздела II «Права, свободы и обязанности человека и гражданина» норма, закрепляющая свободу совести и свободу вероисповедания (статья 2.3.8), была весьма лаконичной: «свобода совести, вероисповедания и религиозная деятельность являются неотъемлемым правом человека».
     В дальнейшем форма изложения соответствующей нормы была расширена путем раскрытия содержания ключевых понятий. Кроме того от проекта к проекту менялись и структура изложения, и содержание: статью разделяли на две части (проект Конституции от 02.03.1992 г.), наряду с религиозной деятельностью находили нужным указать как форму реализации свободы совести атеистическую деятельность (проекты от 21.10.1991 г. и от 02.03.1992 г.). Таким образом, в проектах статьи (статей), закрепляющей религиозную свободу, присутствовало указание на то, что человек и гражданин свободен в принятии, разделении и распространении «религиозных либо атеистических убеждений». Эта формулировка, переходившая из одного проекта в другой, впоследствии была изменена и в проектах от 04.04.1992 г. и от 22.10.1992 г. выглядела уже иначе. Наряду с «религиозными» вместо «атеистических» стали упоминаться «нерелигиозные и иные» убеждения. В ходе обсуждения проектов Конституции по этому поводу задавались вопросы касательно целесообразности выделения религиозных и нерелигиозных убеждений из единого множества прочих. Предлагалось зафиксировать сочетание «распространять убеждения» без дополнительной конкретизации или дополнить его местоимением «свои», но все эти замечания были отклонены, и в действующей редакции сохранилась изначальная формулировка.
     В одних проектах, предлагаемых Конституционной комиссией, содержалось указание на гарантированность наряду со свободой совести также свободы вероисповедания, в других (редакции от 22.10.1992 г. и от 08.04.1993 г.) текст статьи 26 не содержал самостоятельного термина «свобода вероисповедания» [6]. 
     Лишь к марту 1992 года по предложению Комитета Верховного Совета Российской Советской Федеративной Республики (РСФСР) по свободе совести, вероисповеданиям, милосердию и благотворительности была рассмотрена и одобрена редакция статьи 26, схожая по содержанию с ныне действующей статьей 28 Конституции РФ, в которой свобода совести и свобода вероисповедания указываются как самостоятельные словосочетания.
     Свобода совести понимается шире, чем право исповедовать ту или иную религию или не исповедовать никакой. Свобода вероисповедания подразумевает право на выбор религиозного учения и беспрепятственное открытое отправление соответствующего культа. Свободу вероисповедания можно и стоит рассматривать как самодостаточный правовой институт, обладающий собственным специфическим содержанием, но вместе с тем традиционно включаемый в структуру феномена свободы совести. Конституционная норма через сочетание формально самостоятельных понятий рассматривает их внутри общей категории, описываемой (и через описание – определенной) как «право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними» [7].
     Вместе с тем, по мнению ряда авторов, в отечественном законодательстве понятия свободы совести и свободы вероисповедания стоит рассматривать как тождественные. В качестве подтверждения такой позиции О.А. Иванюк предлагает проследить характер изменений правоотношений в данной сфере. Так, в ст. 3 Закона СССР от 1 октября 1990 г. N 1689-1 "О свободе совести и религиозных организациях" основное понятие раскрывалось следующим образом: "В соответствии с правом на свободу совести каждый гражданин самостоятельно определяет свое отношение к религии, вправе единолично или совместно с другими исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, выражать и распространять убеждения, связанные с отношением к религии" [4]. В то же время в ст. 3 Закона РСФСР от 25 октября 1990 г. N 267-1 "О свободе вероисповеданий" закреплялись правовые гарантии свободы ве-роисповедания: "...свобода вероисповеданий включает право каждого гражданина свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и атеистические убеждения, исповедовать любую религию или не исповедовать никакой и действовать в соответствии со своими убеждениями при условии соблюдения законов государства" [3]. Подчеркивая практически полное совпадение понятий "свобода совести" и "свобода вероисповедования", О.А Иванюк справедливо утверждает, что и до принятия Федерального закона от 26.09.1997 N 125-ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" различий между рассматриваемыми видами свобод не делалось [5].
     В связи с этим предлагается вообще отказаться от использования в законодательных актах одного из двух рассматриваемых понятий. Так, В.А. Симонов, указывая на то, что совесть есть категория морали, а не права, считает, что термина "свобода вероисповедания" достаточно для определения отношения человека к религии с учетом понимания свободы как меры возможного поведения [10].
     В подтверждение данной точки зрения можно сказать, что именно по-нятие "свобода вероисповедания" конкретизирует категорию свободы совести, наполняет ее позитивным содержанием. Безусловно, только этим содержанием границы рассматриваемой категории не определяются, но все то, что в ней присутствует помимо "религиозного" компонента представляет собой совокупность отрицательных свойств (иные, т.е нерелигиозные убеждения, иная, т.е. нерелигиозная деятельность, иная, т.е. неисповедальная практика и т д.), противопоставленных сущностным характеристикам. Все то, что в определении указано как "иное", следует понимать как "нерелигиозное". Это «иное» оказывается не сформулированным, а в силу этого неконкретным и аморфным. 
     В связи с этим попытки расширить рамки понятия "свобода совести" выглядят абсолютно оправданными. 
     Так, А.В. Пчелинцев определяет свободу совести как «… право человека принимать или не принимать любые мировоззренческие системы, религиозные верования, исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь, менять, распространять и выражать религиозные или иные убеждения и действовать в соответствии с ними, не подвергаясь преследованиям и дискриминации со стороны государства и общества» [8].  М.Е. Гимгина указывает, что "В изданиях Совета Европы можно встретить утверждения, что свобода совести... находится где-то посредине между свободой мысли и свободой религии. Если исходить из юридической практики Европейского суда по правам человека, можно сделать вывод, что свобода совести подразумевает всю совокупность личных убеждений: политических, философских, нравственных и, естественно, религиозных" [2].
     В данном случае свобода вероисповедания выступает как элемент свободы совести, так как к последней, в политико-юридическом значении этой категории, относится, помимо свободы выбора религии и свободы участия в религиозной практике, еще и право разделять или не разделять (иметь, принимать) убеждения другого рода. 
     С нашей точки зрения, качественные изменения института свободы совести возможны лишь на основе сознательного разграничения рассматриваемых понятий и их конкретизации, заключающейся в более детальном и полном прописывании правомочий в сферах свободы совести и свободы вероисповедания.
ЛИТЕРАТУРА: 
[1] Андреев К.М. Право на религиозную тайну в Российской федерации (вопросы теории и практики): монография.  М.: ИД «Юриспруденция». 2014. 
[2] Гимгина М.Е. Содержание и правовое регулирование свободы религии: опыт европейских государств // Российский юридический журнал. 2013. № 6. 
[3] Закон РСФСР от 25.10.1990 № 267-1 "О свободе вероисповеданий" // СПС «КонсультантПлюс», 2015.
[4] Закон СССР от 01.10.1990 № 1689-1 "О свободе совести и религиозных организациях" // СПС «КонсультантПлюс», 2015.
[5] Иванюк О.А. Свобода совести и свобода вероисповедания: соотношение понятий и границы законодательного регулирования // Жур-нал российского права. 2010. № 9. 
[6] Исаева А.А. Общественно полезные религиозные организации: особенности статуса, зарубежный опыт, перспективы использования в России. Томск: Издательский Дом ТГУ. 2014. 
[7] Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосо-ванием 12.12.1993) // СПС «КонсультантПлюс», 2015.
[8] Пчелинцев А.В. Свобода религии и права верующих в современной России. М.: ИД «Юриспруденция». 2007. 
[9] Румянцев О.Г. Из истории создания Конституции Российской Федерации. Конституционная комиссия: стенограммы, материалы, доку-менты (1990-1993): в 6 т. Т.1. М.: Волтерс Клувер, 2007. 
[10] Симонов В.А. Национальная политика и конституционно-правовое регулирование свободы совести и вероисповедания в Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 13.
Заголовок En: 

Freedom Of Worship: Problems In Concepts Differentiation

Аннотация En: 

In the present article, author discusses problem of specifying the concepts of "freedom of conscience" and "freedom of religion", and the question of their relations definable borders. Author, points to the need to divide these concepts, explores the process of securing the corresponding terms in the text of the Constitution of the Russian Federation. Author notes that in all previously existing communities the religion was considered as the basis, on which was formed worldview that is the core of Western culture as a whole. Even relations, no direct religious influence, however, been included in the religious sense structure. In modern society, the situation is different. Despite the fact that freedom of religion is a self-sufficient legal institution and has its own specific content, constitutional rule through a combination of formal independent concepts fixes it inside another structural formation - Institute for freedom of conscience. In view of this, in practice, the concept of "freedom of religion" and "freedom of conscience" is often identified because of the "blurring" of insufficient specificity of the latter. The correction of this situation possibly based on more detailed and full prescribing powers in the areas of freedom of conscience and freedom of religion. In conclusion, author notes, that religious freedom acts as an element of freedom of conscience, as to the latter, in the political and legal importance of this category relates, in addition to the freedom of choice of religion and freedom to participate in religious practices, and even the right to share or not to share (to have, receive) conviction of another kind. From our point of view, the qualitative change of the Institute of freedom of conscience is possible only on the basis of conscious differentiation of the concepts and their concretization, consisting in a more detailed and complete prescribing powers in the areas of freedom of conscience and freedom of religion.

Ключевые слова En: 

freedom of worship, freedom of religion, freedom of belief, religious beliefs, not religious beliefs, atheistic belief, legal institute, constitutional norm.