Современное реформирование российского международного частного права: революция или эволюция?

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 
 
  • Алёшина Александра Владимировна – кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного права Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена;
  • Косовская Виктория Александровна - кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного права Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена
Аннотация: 

В настоящей статье авторами проведен анализ новелл коллизионного регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом. Авторами рассмотрены основные этапы реформирования положений раздела VI «Международное частное право» части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. Показано, что данные изменения являются частью большого, комплексного проекта по реформированию гражданского законодательства России. Авторы отмечают, что на сегодняшний день абсолютно невозможно представить себе ни одну правовую систему в мире, которая не включала бы в себя нормы международного частного права. Это объясняется тем, что международное частное право призвано регулировать особые общественные отношения, которые выходят за рамки одного государства. Авторами проведён сравнительно-правовой анализ динамики и содержания развития норм международного частного права в других странах, прежде всего, странах Европейского Союза. Большое внимание уделяется терминологическим проблемам реформирования. В статье авторами показываются преимущества эволюционного развития международного частного права по сравнению с революционными изменениями. Правоприменительная практика рассматривается авторами как индикатор проводимой в Российской Федерации реформы в сфере международного частного права. В заключении авторы делают вывод о том, что Коллизионное регулирование в нашей стране, несомненно, стало более детальным и развернутым, направленным на учет сложных правовых конструкций, возникающих в рамках отношений с иностранным элементом. Только правоприменительная практика может подтвердить правильность и своевременность изменений, внесенных в Гражданский кодекс, и открыть новую страницу в истории международного частного права.

Ключевые слова: 

коллизионные нормы, реформирование, международное частное право, революция, эволюция, Европейский Союз, Россия, РФ.

     На сегодняшний день абсолютно невозможно представить себе ни одну правовую систему в мире, которая не включала бы в себя нормы международного частного права. Это объясняется тем, что международное частное право призвано регулировать особые общественные отношения, которые выходят за рамки одного государства. 
     Интеграционные процессы последних десятилетий привели к тому, что каждый из нас может стать участником внешнеэкономической сделки купли-продажи товаров, заключить брак с иностранным гражданином, получить  наследственное имущество, находящееся за рубежом, а также поехать работать за границу и т.д. Все вышеперечисленные нами ситуации относятся к числу частноправовых отношений, в которых присутствует иностранный элемент, что, по сути, является предметом правового регулирования международного частного права.
     С момента появления международного частного права  всегда возникает одна и та же проблема, а именно, каким правом будут регулироваться отношения, ведь на их разрешение претендуют одновременно правопорядки нескольких государств.
     Коллизия правовых систем, т.е. их столкновение, была и остается специфической особенностью международного частного права. Коллизии возникают тогда, когда одни и те же частноправовые отношения регулируются государствами по-разному.
     Разрешить данную проблему возможно двумя путями:
     1) при наличии унифицированных материальных норм, содержащихся в международных договорах и международных обычаях, коллизионный вопрос исчезает сам собой, поскольку такие нормы применяются непосредственно, определяя права и обязанности субъектов отношения, минуя коллизионную стадию;
     2) при отсутствии таких норм, необходимо обратиться к специальному правовому инструменту – коллизионным нормам, которые и предназначены для выбора применимого права. Такие нормы свойственны только международному частному праву.
     Сегодня в Российской Федерации коллизионные нормы сосредоточены в нескольких отраслевых нормативных актах (Гражданском кодексе, Семейном кодексе, Кодексе торгового мореплавания, а также в процессуальных кодексах). При этом общие положения о регулировании частных отношений, осложненных иностранным элементом, содержатся в разделе VI части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации [2] (далее – ГК РФ), введенной в действие в 2002 г. 
     Это не говорит о том, что ранее в гражданском законодательстве нашей страны отсутствовали коллизионные нормы. Так, в Основах гражданского законодательства 1991 г., в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. были закреплены отдельные коллизионные нормы, которые в силу определенных исторических причин затрагивали далеко не все сферы международного частного права. В частности, отсутствовало регулирование таких институтов общей части международного частного права как обратная отсылка, квалификация юридических понятий, взаимность и т.д.
     Реформа раздела VI «Международное частное право» ГК РФ является состав-ной частью большого амбициозного проекта по радикальному реформиро¬ванию российского гражданского законодательства [1. C. 3]. 
     Началом работы над этим проектом послужил Указ Прези¬дента РФ от 18.07.2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» [7]. 
     Указ предусмотрел два этапа реализации проекта:
     - разработку концепции развития российского гражданского за-конодательства;
     - подготовку на основе этой концепции законо¬проектов о внесении изменений в ГК РФ. 
     Для решения поставленных задач была образована специальная Рабочая группа по законодательству о международном частном праве, которой была подготовлена Концепция совершен¬ствования раздела VI  ГК РФ «Международное частное право», содер¬жащая оценку действующего российского законодательства о международном частном праве и формулировки основных предложений по модернизации раздела VI ГК РФ. 
     На основании данной Концепции был подготовлен законопроект о внесении изменений и дополне¬ний в раздел VI ГК РФ. 
     Как отмечает Е.В. Кабатова, «изменения разд. VI  ГК предполагаются всего через десять лет после его принятия, что может показаться слишком поспешным. На наш взгляд, в данном случае, потребность в изменениях вызвана  объективными обстоятельствами: современные темпы развития обществ, их экономики, политики, взаимоотношений требуют гораздо более оперативного реагирования, чем раньше. Последние десять лет оказались очень важными и для России, и для других стран с точки зрения дальнейшего вовлечения в международное общение в самом широком смысле слова. С правовой точки зрения такое вовлечение четче всего проявляется в международном частном праве, изначально построенном на отношениях « с иностранным элементом». Это обусловило необходимость корректировки разд. VI в соответствии с реальными сегодняшними обстоятельствами» [4. C. 179-180].
     Поэтому, проводимая реформа российско¬го гражданского законодательства не могла не затронуть и нормы российского международного частного права. 
     Так, появление в сводном проекте новых материально-правовых институтов (например, обя¬зательств, возникающих вследствие недобросовестного ведения переговоров, которые часто обозначаются латинской формулой culpa in contrahendo) требо¬вало введения их адекватной коллизионно-правовой регламентации. Перед Рабочей группой также стояла задача обобщения сложившейся российской судебной и арбитражной практики в целях выявления тех вопросов, которые вызывают существенные затруднения [1. C. 5].
     В последние годы законодательство о международном частном праве довольно динамично развивалось  во мно¬гих странах мира. Например, были приняты новые законы о междуна¬родном частном праве в Бельгии (2004 г.), Болгарии (2005 г.), Украине (2005 г.), Турции (2007 г.), Китае (2011 г.)  и др. 
     В рамках Европейского союза был принят ряд новых доку¬ментов, имеющих непосредственное отношение к международному частному праву. Следует особо отметить Регламент Европейского Союза от 17.06.2008 № 593/2008 о праве, применимом к договорным обязательствам (Регламент Рим I), и Регламент Европейского Союза от 11.07.2007 № 864/2007 о праве, применимом к внедоговорным обязательствам (Регламент Рим II). 
     Несомненно, иностранный опыт был учтен при подготовке законопроекта, что позволило сформулировать такие по¬ложения российского международного частного права, которые отвечали бы новейшим тенденциям развития этой отрасли права.
     Поскольку полномочия Рабочей группы были ограничены внесением изменений в раздел VI ГК РФ, не обсуждалась целесообразность принятия специального закона о международном частном праве, который мог бы объединить материаль¬но-правовые и процессуальные нормы международного частного права, рассредоточенные по различным российским законодательным актам. 
     Прежде всего, необходимо остановится на новеллах, которые затронули общие положения международного частного права,  поскольку они закладывают основы коллизионного регулирования  не только гражданско-правовых отношений, но и других сфер международного частного права, таких как семейные, трудовые и другие отношения. 
     Изменения коснулись  не всех  статей Главы 66, так как проведенная реформа не имела целью радикальное изменение основ российского международного частного права. 
     В частности, ст. 1190 ГК РФ, посвященная обратной отсылке, в целом, сохранила свою предыдущую формулировку, а именно отсылка к иностранному праву рассматривается как отсылка к его материальному праву.
     Разработчики  исключили из п. 2 ст. 1190 ГК РФ ссылки на некоторые статьи Гражданского кодекса (ст.ст. 1195-1200 ГК РФ), что по их мысли, должно открыть возможность для применения института об¬ратной отсылки к российскому праву по вопросам определения правового по¬ложения физического лица в сфере не только гражданского, но и семейного права (например, для вопросов определения способности лица к вступлению в брак).
     В статье 1191 ГК РФ «Установление содержания норм иностранного права» говорится об обязанности суда при¬менять иностранное право в силу своей должности (ex officio), поскольку Российская Федерация, как и большинство стран романо-германской правовой семьи, рассматривает применение иностранных норм как  вопроса права, а не в качестве фактического обстоятельства дела, бремя доказывания которого лежит на сторонах судеб¬ного разбирательства, что характерно для стран англо-американской системы права.
     В первоначальной редакции ст. 1191 ГК РФ существовала  норма (абз. 3 п. 2), согласно которой в качестве исключения по требованиям, связан¬ным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено судом на стороны. Эта норма доказала свою эффективность на практике: су¬дам позволено не отказываться от применения иностранного права в услови¬ях недостатка в России компетентных организаций, способных быстро и точно предоставить необходимую суду информацию о содержании применимого иностранного права. В частности, в Обзоре судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением арбитражными судами дел с участием иностранных лиц (утвержден Информационным письмом Президиума ВАС РФ от 09.07.2013 № 158, далее - Обзор № 158), высшая судебная инстанция по-яснила, что стороны могут предоставлять суду информацию о содержании иностранного права в форме заключений, составленных лицами, обладающими необходимыми познаниями о соответствующей правовой системе, при¬чем арбитражный суд вправе считать содержание иностранного права уста-новленным, если предоставленное одной из сторон заключение имеет необходимые и достаточные сведения и не опровергнуто другой стороной путем представления сведений, свидетель¬ствующих об ином содержании иностранного права (п.п. 19 и 20). Президиум ВАС РФ также пояснил, что бремя предоставления сведений о содержании норм иностранного права не может считаться возложенным на стороны автоматиче¬ски, т.е. арбитражный суд должен вынести на этот счет соответствующее процес¬суальное определение (п. 17 Обзора № 158) [1. C. 6-7].
     В новой редакции абз. 3 п. 2 ст. 1191 ГК РФ вместо бремени доказывания со-держания иностранного права говорится об обязанности по предоставлению сведений о содержании иностранного права, что соответствует изложенным выше положениям и отвечает свойственно¬му российскому международному частному праву подходу к пониманию применения иностранного права как вопроса права, а не факта. 
     В ст. 1192 ГК РФ говорится об особой группе императивных норм, которые вследствие указания в самих нормах или ввиду их особого значения регулируют отношения независимо от подлежащего применению права и, в частности, независимо от того, что сто¬ронами соответствующих отношений избрано в качестве применимого иное право. 
     Императивные нормы в международном частном праве – особая группа императивных норм национального законодательства, применение которых не может быть исключено по договоренности сторон или с помощью использования механизмов коллизионного регулирования [5. C. 326].
     В новой редакции ст. 1192 ГК РФ используется термин «нормы непосред-ственного применения». Как отмечает Е.В. Кабатова, «…введение нового термина, а не использование словосочетания «императивные нормы» совершенно правомерно и обосновано. Использование термина «императивные нормы» вводит в заблуждение, создавая иллюзию того, что в ст. 1192 говорится просто об императивных нормах, а не об особых императивных нормах. Безусловно, особость императивных норм, о которых идет речь в статье, необходимо подчеркнуть в самом ее названии» [4. C. 181].
     Перед законодателем стояла задача выбрать из существующих в мировой практике (например, «императивные нормы международного частного права», «сверхимперативные нормы», «нормы непосредственного применения», «приоритетные нормы» и др.)  термин, наиболее объективно отражающий сущность данной категории норм. 
     На наш взгляд, выбор законодателя нельзя признать достаточно удачным, поскольку термин «нормы непосредственного применения» не получил широкого распространения ни в российской доктрине, ни в судебной практике. 
     Проблемы, связанные с применением судами положений ст. 1193 ГК РФ, посвященной «оговорке  о публичном порядке», обусловлены отсутствием законодательно закрепленного определения самой категории «публичного порядка». Это приводит к расширительному толкованию понятия «публичный порядок», что зачастую позволяет правоприменительным органам неоправданно избегать применения иностранного права.
     Доктрина и практика, характеризуя данную категорию, включает в нее такие компоненты как: основополагающие фундаментальные принципы национального публичного права (конституционного, уголовного, административного); общепризнанные принципы морали и справедливости, на которые опирается национальный правопорядок; общепризнанные принципы и нормы международного права, являющиеся частью правовой системы большинства государств и имеющие приоритет перед внутригосударственными нормами.
     В целях реализации практики ограничительного толкования оговорки о публичном порядке во многих зарубежных странах предлагается проводить различие между публичным порядком для внутренних целей и для целей международного частного права (так называемым внутренним и международным публичным порядком).
     В новой редакции ст. 1193 ГК РФ содержится прямое указа¬ние на то, что российские суды при обращении к категории публичного порядка должны учитывать характер отношений, осложненных иностранным элементом.
     Оговорка о публичном порядке в контексте регулирования отношений, осложненных иностранным элементом, также содержится в ст. 167 Семейного кодекса Российской Федерации [6] , но при этом, не содержит предусмотренных ст. 1193 ГК РФ положений, подчеркивающих исключительность этого защитного механизма. В этой связи, целесообразно внести соответствующие изменения в ст. 167 СК РФ для приведения ее в соответствие со ст. 1193 ГК РФ.
     Анализируя изменения, которые затронули остальные главы раздела VI ГК РФ, необходимо отметить следующее. Так, был расширен круг вопросов, которые определяются на основе личного закона юридического лица (ст. 1202 ГК РФ), за счет включения п.п. 9 об ответственности учредителей (участников) юридического лица по его обязательствам.
     Законодатель существенно расширил сферу применения принципа автономии воли сторон, позволяющего сторонам самим выбрать применимое право. В частности, форма сделки, которая ранее подчинялась месту ее совершения, теперь регулируется правом страны, подлежащим применению к самой сделке (п. 1 ст. 1209 ГК РФ). В этом случае, выбранное сторонами право для регулирования договора в целом будет распространяться, в том числе, и на требования к его форме.
     Автономия воли сторон нашла отражение также и в сфере регулирования обязательств, возникающих вследствие причинения вреда. Стороны таких обязательств могут выбрать по соглашению между собой право, подлежащее применению к их отношениям, тогда как в прежней редакции Гражданского кодекса законодатель ограничивал волю сторон возможностью выбрать только право страны суда.
     Существенным образом была дополнена ст. 1211 ГК РФ, посвященная определению применимого права к различным видам договоров при отсутствии соглашения сторон о применимом праве. Появились новые коллизионные привязки, применяемые к договорам простого товарищества, договорам, заключенным на аукционе, по конкурсу или на бирже, договорам коммерческой концессии, лицензионным договорам и договорам об отчуждении исключительных прав на результаты интеллектуальной собственности, что отвечает современным тенденциям развития гражданско-правовых отношений в целом.
     В заключении хотелось бы отметить, что проведенная реформа части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации  говорит об  эволюционном  развитии российского международного частного права. 
     Правовая реформа должна рассматриваться как составная часть всего реформаторского процесса в стране, поскольку она имеет важное значение для стимулирования и легализации всестороннего развития, а также для поддержания равновесия в государстве и обществе [3. C. 27].
     Коллизионное регулирование в нашей стране, несомненно, стало более детальным и развернутым, направленным на учет сложных правовых конструкций, возникающих в рамках отношений с иностранным эле¬ментом. Только правоприменительная практика может подтвердить правильность и своевременность  изменений, внесенных в Гражданский кодекс, и открыть новую страницу в истории международного частного права.
ЛИТЕРАТУРА: 
[1] Асосков А. Реформа раздела VI «Международное частное право» Гражданского кодекса РФ // Хозяйство и право. 2014. № 2.
[2] Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть третья от 26.11.2001 г. // СПС «КонсультантПлюс», 2015.
[3] Дорская А.А. Правовые реформы в России: типология, логика развития, критерии результативности. Монография. СПб.: Астерион, 2014.
[4] Кабатова Е.В. Предлагаемые новеллы в раздел VI части третьей ГК РФ // Вопросы международного частного, сравнительного и гражданского права, международного коммерческого арбитража: LIBER AMICORUM в честь А.А. Костина, О.Н. Зименковой, Н.Г. Елисеева / Сост. и научн. ред. С.Н. Лебедев, Е.В. Кабатова, А.И. Муранов, Е.В. Вершинина. М.: Статут, 2013.
[5] Международное частное право: Учебник. В 2 т. Т. 1: Общая часть / Отв. ред. С.Н. Лебедев, Е.В. Кабатова. М.: Статут, 2011.
[6] Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 г. // СПС «КонсультантПлюс», 2015.
[7] Указ Президента РФ от 18.07.2008. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс», 2015.
Заголовок En: 

Modern Reforming Of Russian International Private Law: Revolution Or Evolution?

Аннотация En: 

In the present article, authors analyzed novels of the conflict regulation of private relations complicated by the foreign element. Authors revise the main stages of reforming provisions of the section VI of the “Private international law" from the third part of the Civil Code of the Russian Federation. It is shown that these changes are part of the large, complex project of the Russian civil legislation reforming. Authors note that today it is absolutely impossible to imagine any legal system in the world that does not include rules of the private international law. This is due to the fact that private international law is intended to regulate specific public relations that go beyond one state. Authors conducted a comparative legal analysis of dynamics and content of the private international law norms in other countries, especially countries of the European Union. Much attention is paid to problems of the terminology reforming. In the article authors show the advantages of the evolutionary development of private international law in comparison with the revolutionary changes. Law enforcement practice is considered by authors as an indicator of ongoing reforms in the Russian Federation in the sphere of private international law. In the conclusion authors summarize that the conflict of regulation in our country, no doubt, become more detailed and deployed, aimed at keeping the complex legal structures, resulting in relations with a foreign element. Only law enforcement practices can confirm the correctness and timeliness of changes to the Civil Code, and open a new page in the history of private international law.

Ключевые слова En: 

conflict of normss, reforming, international private law, revolution, evolution, European Union, Russia, Russian Federation.