Конституционное право на собственность жилища в России: де-юре и де-факто

Номер журнала:

Краткая информация об авторе (ах): 

кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного права и конституционного судопроизводства Российского университета дружбы народов

Аннотация: 

Настоящая статья написана на интересную тему не только для российской науки, но и для правоприменительной практики в нашей стране. В последние годы в России участились случаи судебных разбирательств по вопросам жилой недвижимости, что обуславливает интерес учёных-правоведов к данному вопросу. Основой для статьи автора стали материалы гражданского дела № 11-24/13 семьи Гурьяновых, рассматривавшемся в российском суде (материалы публикуются с разрешения Гурьяновых, то есть без нарушения адвокатской тайны). Свое исследование автор начинает с исследования конституционных основ и норм международного права. В статье автор подчеркивает, что конституционное право на собственность в России и в мире является правом человека, неотчуждаемым, защищаемым и гарантированным государством. Однако на практике складывается совсем противоположная ситуация и право собственности зачастую нарушается. Судьи по-своему убеждению расценивают конституционную норму о собственности и нормы гражданского законодательства, особенно часто это проявляется в спорах сособственников. Автором проводится анализ действующей нормативно-правовой базы, примеры правоприменительной практики. В заключение автор отмечает, что пока не будет приведено гражданское законодательство России в соответствии с нормами международного права и не будет разработана процедура компенсации другим сособственникам за использование чужой собственности пусть даже небольших по размеру квадратных метров квартиры, то на практике граждане так и останутся де-юре собственниками, а де-факто нет. И конституционное право на собственность жилища в России не будет соблюдаться.

Ключевые слова: 

конституционное право на собственность, Европейский суд по правам человека, российские суды, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, конституционное право на жилище, Россия, РФ.

DOI: 

10.17413/2015-3-4

Статья публикуется по материалам гражданского дела № 11-24/13 с разрешения семьи Гурьяновых, то есть без нарушения адвокатской тайны.
 
     Согласно части 4 статьи 15 Конституции России общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотрены законом, то применяются правила международного договора. В главе 2 Конституции России перечислены основные права и свободы, среди которых есть конституционное право на жилище (статья 40) и на собственность (статья 35), являющиеся социально-экономическими, принадлежащие всем без исключения на территории России. Гарантом указанных прав каждому является государство, если человек находится под его юрисдикцией. Аналогичные права содержаться и в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) [5], являющейся источником права и в России. Однако на практике российские суды нарушают нормы внутринационального и международного права о собственности. 
     Поводом для написания настоящей статьи послужило вынесение решений судов первой и второй инстанции об отказе в удовлетворении  в полном объеме исковых требований семьи Гурьяновых к ответчику об обязании оплаты за использование чужой собственности в виде лишних квадратных метров в комнате квартиры [2]. В настоящее время подана жалоба в Европейский суд по правам человека в Страсбург во Франции (далее – Суд). Жалоба признана обоснованной и принята к производству.
     1. Фактические обстоятельства дела. После приватизации в 1994 году квартиры собственниками в равных долях стали четыре человека – мама, сын, бабушка и ее муж, который после смерти бабушки подарил свою долю чужому, неродному человеку (далее - ответчик). В 2008 году ответчик въехал в квартиру, врезал в одну из трех комнат замок и вселил арендаторов. Перепланировка в этой квартире не возможна, поскольку стены несущей конструкции. Квартира состоит из трех комнат общей площадью 72,9 кв.м., из них жилая площадь 44,1 кв.м. Одна из комнат жилой площадью 17,9 кв.м., две другие по 13,1 кв.м. У ответчика право собственности на ¼ доли в квартире, т.е. общие метры соответствующие его доле 18,2 кв.м., из них жилые 11,025 кв.м. На день вынесения решения суда комнаты, соответствующей его доле – 11,025 к.в.м. жилой площади – не имелось, поэтому была присуждена в пользование комната больше на 2,075 кв.м., несоответствующая его доле в праве собственности. Налоги и коммунальные платежи за эти метры в квартире по сей день оплачивает семья Гурьяновых, а использовать собственность беспрепятственно по назначению не может. 
     После подачи искового заявления об оплате этих метров – собственности семьи Гурьяновых - ответчик заключил вместо договора аренды комнаты договор безвозмездного пользования за оплату коммунальных платежей. То есть он получал обогащение, поскольку арендатор оплачивал коммунальные платежи за 11,025 кв.м., а проживал на всех 13,1 кв.м. (2,075 кв.м. из которых оплачивали Гурьяновы). 19 февраля 2013 года решением мирового судьи судебного участка № 372 Таганского судебного района г.Москвы постановлено частично удовлетворить исковые требования о взыскании платы за пользование чужой собственностью. 04 апреля 2013 года Таганский районный суд г.Москвы оставил апелляционную жалобу без удовлетворения, решение – без изменения. По нашему мнению не имеет юридического значения факт сдачи в аренду комнаты, проживания в ней или если она была бы закрыта на ключ, ответчик обязан оплачивать за метры в комнате, не соответствующей его доле ¼ в праве собственности. 
     2. Применимое национальное право и практика. Статья 209 Гражданского кодекса РФ определяет содержание права собственности. Собственнику принадлежит права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Он вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
     Согласно статье 247 Гражданского кодекса РФ владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех ее  участников, а при недостижении согласия – в порядке, установленном судом. Участник долевой собственности имеет право на предоставление в его владение и пользование части общего имущества, соразмерной его доли, а при невозможности этого вправе требовать от других участников, владеющих и пользующихся имуществом, приходящимся на его долю, соответствующей компенсации. 
     При этом в силу статьи 249 Гражданского кодекса РФ каждый участник долевой собственности обязан соразмерно своей доли участвовать в уплате налогов, сборов и иных платежей по общему имуществу, а также в издержках по его содержанию и сохранению [3]. Однако в российском суде эти нормы гражданского законодательства применены не были. Точно также как и не применили п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР «О некоторых вопросах, возникших в практике рассмотрения судами споров о выделе доли собственнику и определении порядка пользования домом, принадлежащим гражданам на праве собственности» №4 от 10.06.1980г. (с изм. и доп.) [7]. Так, если в пользование сособственника передается помещение большее по размеру, чем причитается на его долю, то по требованию остальных сособственников с него может быть взыскана плата за пользование частью помещения, превышающей долю.  Указанный Пленум ни одна судебная инстанция не применила, тогда как в исковом заявлении, в апелляционной жалобе и в протоколах судебных заседаний на необходимость его принятия обращали представитель и истцы Гурьяновы. Разъяснения Пленума не связывают факт платы за пользование сособственником частью помещения, превышающего его долю, с зависимостью арендных платежей.
     Право собственности, как мы уже отмечали, является конституционным. В силу части 3 статьи 35 Конституции России никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения... На основании статьи 40 Конституции России каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища... [6] Однако эти конституционные нормы российскими судами были проигнорированы и не применены в указанном деле.
     Кроме того, судом в нарушении статьи 113 Гражданского процессуального кодекса РФ не приняты были все меры для вызова третьего лица в суд – арендатора ответчика, который мог существенным образом повлиять на установление истины по делу. Так, согласно указанной статьи лица, участвующие в деле... извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату. Судебная повестка является одной из форм судебных извещений и вызовов. Лица, участвующие в деле, извещаются судебными повестками о времени и месте судебного заседания или совершения отдельных процессуальных действий. Вместе с извещением в форме судебной повестки или заказного письма лицу, участвующему в деле, направляются копии процессуальных документов... Судебное извещение, адресованное лицу, участвующему в деле, направляется по адресу, указанному лицом, участвующим в деле, или его представителем... [4] Все документы, направленные судом в адрес третьего лица, вернулись и были подшиты в материалы гражданского дела.
     3. Нарушения статьи 1 и статьи 6 § 1 Конвенции. Российскими судами при рассмотрении спора о гражданских правах и обязанностях был допущен ряд нарушений права Гурьяновых на справедливое судебное разбирательство. Статья 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает, что каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Гарантии статьи 6 § 1 Конвенции распространяются, в частности, на разбирательства, в рамках которых решается спор о принадлежащих лицу гражданских правах и обязанностях. Право собственности без сомнения является гражданским правом в смысле статьи 6 § 1 Конвенции (см., например, Sporrong and Lönnroth v. Sweden, 23 September 1982, § 79, Series A no. 52) [8]. Кроме того, судебное разбирательство, направленное на определение размера компенсации за имущество, которого лицо было лишено, является определяющим для гражданских прав этого лица в смысле статьи 6 § 1 Конвенции (см. Papachelas v. Greece [GC], no. 31423/96, § 32-42, ECHR 1999-II; Rauš and Кauš Кadovanović v. Croatia (dec.), no. 43603/05, 2 October 2008) [8]. Семья Гурьяновых лишилась права собственности на 2,075 кв.м. в квартире именно по решению суда. Де-юре они остались собственниками, а де-факто нет ввиду невозможности беспрепятственного использования собственности. 
     Несмотря на то, что принцип равенства сторон прямо не упомянут в статье 6 § 1 Конвенции, согласно позиции Суда по правам человека, он является одной из составляющих более широкого права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного статьей 6 § 1 Конвенции, и предполагает необходимость обеспечения «справедливого баланса» сторон: каждой из них должна быть предоставлена возможность представить свою позицию на условиях, которые не ставят ее в невыгодную позицию относительно оппонента или оппонентов (см. Dombo Beheer B.V. v. the Netherlands, 27 October 1993, § 33, Series A no. 274) [8]. В случае семьи Гурьяновых российские суды необоснованно отказались применять п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР, просто без объяснения, не мотивируя никак. Тогда как именно на основании этого Постановления Пленума ответчику была присуждена в пользование комната больше на 2,075 кв.м. - на метры собственности Гурьяновых. Кроме того, отсутствие третьего лица – арендатора ответчика в процессе повлияло на объективность принятого решения, поскольку только он мог пояснить суду каким был расчет за аренду комнаты, в которую входила собственность Гурьяновых. Полученные ответы из банков по счетам ответчика, предоставленных им, никак не доказывают факт неполучения денежных средств за аренду комнаты после 6 сентября 2011 года. Он мог скрыть нужный расчетный счет (в России это является банковской тайной [9]) либо получать арендные платежи по расписке наличными. Эту позицию истцов мог доказать только третье лицо.
     Нарушение права на представление своей позиции может быть исправлено только посредством полного пересмотра дела (см. Steck-Risch and Others v. Liechtenstein, no. 63151/00, § 56, 19 May 2005; Nikoghosyan and Melkonyan v. Armenia, nos. 11724/04 and 13350/04, § 40, 6 December 2007 [8]). Даже если предположить, что российский суд апелляционной инстанции в принципе может эффективно пересмотреть дело в полном объеме, он в любом случае не мог сделать этого в отсутствие третьего лица по причине ненадлежащего его извещения. Все письма возвращались от него обратно и подшиты в материалы дела. Таганский районный суд явно допустил произвол в применении норм национального права, отказавшись направлять дело на новое рассмотрение, когда сторона не принимала участия в судебном разбирательстве и не была уведомлена о нем.
     Несмотря на то, что вопросы интерпретации и применения внутригосударственного закона относятся к юрисдикции национальных судов, произвольное применение закона может свидетельствовать о нарушении права на справедливое судебное разбирательство (см. Coëme and Others v. Belgium, nos. 32492/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 and 33210/96, § 114, ECHR 2000-VII) [8].
     Более того, к материалам дела приобщена справка из Единого расчетно-информационного центра об оплате ответчиком только 11,025 кв.м. вместо занимаемых 13,1 кв.м., 2,075 кв.м. из которых оплачивают Гурьяновы. Эту справку российские суды проигнорировали.
     Суд неоднократно приходил к выводу, что право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное статьей 6 § 1 Конвенции, включает в себя право на мотивированное судебное решение. Конечно, национальные суды не обязаны предоставлять ответы на каждый из аргументов стороны и соответствующие ему доказательства, однако разбирательство не может считаться справедливым, если суд оставил без ответа ключевые аргументы, то есть аргументы, возможное согласие с которыми является решающим с точки зрения исхода судебного разбирательства (см., Hiro Balani v. Spain, 9 December 1994, § 27-28, Series A no. 303-А; Kuznetsov and Others v. Russia, no. 184/02, 11 January 2007; Pronina v. Ukraine, no. 63566/00, 18 July 2006) [8].
     4. Нарушение статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола [№ 1] к Конвенции. Так, согласно статье 8 каждый имеет право на уважение его личной... жизни, его жилища... Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Статья 1 Протокола [№ 1] к Конвенции в соответствующей части предусматривает, что каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
     Квартира с 1994 года является жилищем в смысле статьи 8 Конвенции. После присуждения судом в 2008 году комнаты №2 квартиры в пользование ответчику, семья была вынуждена переехать в другое жилье, поскольку проживать с квартирантами ответчика не представлялось возможным, в том числе из-за собаки породы ротвейлер. Часть вещей и мебели пришлось выбросить. Свои две комнаты с оставшейся мебелью, предметами интерьера, бытовой техникой и личными вещами Гурьяновы сдали в аренду, на эти денежные средства стали снимать другое жилье.
     Суд признавал, что заявители располагают жилищем в смысле статьи 8 Конвенции даже после 19 летнего отсутствия в своем доме, где оставалась их мебель и куда они всегда собирались вернуться и фактически вернулись (см. Gillow v. the United Kingdom, 24 November 1986, § 46, Series A no. 109), поскольку жилищем человека признается такое место, где он реализует свою личную жизнь (см. Giacomelli v. Italy, no. 59909/00, § 76, ECHR 2006-XII) [8].
     Квартира также является имуществом Гурьяновых в смысле статьи 1 Протокола [№ 1] к Конвенции, так как принадлежит им на праве собственности, зарегистрированном российскими властями – УФРС по г.Москве. Данный факт не оспаривался и был признан российскими судами.
     В соответствии с российским законодательством все сособственники равны в осуществлении своих прав. Но по факту право Гурьяновых на уважение имущества в виде 3/4 доли в праве собственности квартиры в отличие от права на уважение ¼ доли ответчика не было соблюдено. Решения судов свидетельствуют о различном подходе к уважению жилья истцов и ответчика, что свидетельствует о вмешательстве российских властей в право на уважение  имущества Гурьяновых в виде долей квартиры. Законом не прописана конкретная процедура и основание для расчета. Этот пробел в российском законодательстве был использован в пользу ответчика.
     Более того, разъяснения Верховного Суда РФ и его опубликованная практика, по мнению властей России, являются частью национального закона (см. Ismayilov v. Russia, no. 30352/03, § 27, 6 November 2008) [8]. Однако, орган государственной власти (российские суды), принявший решение о неоплате собственности Гурьяновых при использовании другим сособственником, так и не применил п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР.
     В нарушение закона и общих принципов международного права семья  лишена компенсации в полном объеме за изъятое у них имущество - 2,075 кв.м. Они продолжают платить ежегодный налог на имущество и ежемесячные коммунальные платежи, но беспрепятственно использовать свою собственность не могут и никто им не оплачивает за использование их собственности. Тогда как они могли сдавать в аренду койко-место и извлекать прибыль.  
     По мнению Суда, статья 1 Протокола [№ 1] к Конвенции требует выплаты компенсации в случае лишения лица собственности (см. Lithgow and Others v. the United Kingdom, § 120) [8]. Более того, компенсация по своему размеру должна быть «разумно соотнесена со стоимостью имущества», то есть соответствовать рыночной стоимости имущества, которая может быть уменьшена лишь при наличии общественных интересов, которые оправдывали бы это (см. Pincová and Pinc v. the Czech Republic, no. 36548/97, § 53, ECHR 2002-VIII) [8]. 
     Несмотря на отсутствие общественных интересов в деле Гурьяновых, им не была выплачена какая бы то ни было компенсация за изъятое у них имущество - 2,075 кв.м. Следовательно, необходимый баланс не достигнут, когда заинтересованное лицо несет индивидуальное и чрезмерное бремя (см. «Спорронг и Леннрот против Швеции» (Sporrong and Lonnroth v. Sweden), 23 сентября 1982г., §§ 69-74, серия А №52; «Брумэреску против Румынии» (Brumarescu v. Romania) жалоба № 28342/95, § 78, ЕСПЧ 1999-VII) [8].
     16 сентября 2014 года Верховный Суд РФ, рассмотрев дело «долевого» спора маленькой квартиры, ввел новое понятие в нашей стране «мизерная доля в квартире» и запретил вселять таких сособственников в квартиру. Указанное дело в СМИ назвали «сенсационным» [1]. Но изменений в действующем законодательстве России так и не были внесены.
     Подводя итог, следует отметить, что пока не будет приведено гражданское законодательство России в соответствии с нормами международного права и не будет разработана процедура компенсации другим сособственникам за использование чужой собственности пусть даже небольших по размеру квадратных метров квартиры, то на практике граждане так и останутся де-юре собственниками, а де-факто нет. И конституционное право на собственность жилища в России не будет соблюдаться.
ЛИТЕРАТУРА: 
[1] Верховный суд запретил вселять в квартиры тех, у кого мизерная доля // 2014, NEWSru.com. URL: http://realty.newsru.com/article/16Sep2014/vs_40dolya 
[2] Гражданское дело по исковому заявлению Гурьяновой Ларисы Владимировны и Гурьянова Владимира Александровича к ответчику С. об обязании оплаты за использование чужой собственности в виде лишних квадратных метров квартиры № 11-24/13 // Текущий архив мирового судьи судебного участка № 372 Таганского судебного района г. Москвы.
[3] Гражданский кодекс Российской Федерации (часть 1) от 30 ноября 1994 №51-ФЗ // СПС Гарант.
[4] Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 № 138-ФЗ // СПС «Гарант», 2015.
[5] Конвенция о защите прав человека и основных свобод с протоколами  от  4 ноября 1950 ETS № 005 // СПС «Гарант», 2015.
[6] Конституция Российской Федерации от 12.12.1993г. (с изм.) // СПС Гарант.
[7] Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР «О некоторых вопросах, возникших в практике рассмотрения судами споров о выделе доли собственнику и определении порядка пользования домом, принадлежащим гражданам на праве собственности» от 10 июня 1980 № 4 // СПС «Гарант», 2015.
[8] Сайт Европейского суда по правам человека. 2015, URL: http//www.espch.ru
[9] Федеральный закон «О банках и банковской деятельности» от 02.12.1990 № 395-1 // СПС «Гарант», 2015.
Заголовок En: 

Constitutional Right to Home Ownership in Russia: de jure and de facto

Ключевые слова En: 

constitutional right to property, European Court of Human Rights, Russian courts, the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms, constitutional right to housing, Russia, Russian Federation.